May 22nd, 2013

За сундучком. 59. Сны Рима

Сны Рима - не только Альберт и Березовский. Перед катакомбами - куры на железнодорожной станции. Жирная баба. Откуда-то сверху: воспаление яичников. Догадываюсь - опять Феллини. Сам режиссер с подлунной стороны не являлся. Отрывки из фильмов, вперемешку с собственной странной жизнью. Разум спит, по поверхности подкорки, как щепки над темной водой, живые образы реальности ночной, которые могли бы стать реальностью настоящей. Здоровый мужик лезет к толстой бабе в постель, плачет: мама, можно полежать с вами, не то боюсь и не могу уснуть. Больная яичниками женщина пускает дебила в постель, гладит, как маленького, по головке, успокаивает лоботряса - спи, маленький, спи. Из урчания толстухи появляюсь я, и мне страшно.

С И. на остановке в Пулково. Но нужно непременно обратно. То ли на море, то ли в лес. Но важно другое - здесь нам не место. Автобуса все нет. Меньше надежды. Больше страх. Народу много. Говорят глупости: тарантелла родилась в Неаполе. Оборачиваюсь - мужик, лысый (чувствуется - играет на кларнете). Говорит: а ты, Моляков, тоже лысеешь. Тебе не стыдно появляться в телевизоре? Тебя же увидят женщины. Нехорошо. Носить лысину - то же самое, что ходить с голым задом. Думаю - прав. Что выходит из нашего зада? Известно что - что пожнешь, тем и посрешь. Вернее, что пожрешь.

Опять Феллини. Откуда это? Еще: того пусть дьявол заберет, кто ужин в одиночку жрет. Вершина: чем больше вы едите, тем больше вы пердите. Несется из тьмы, в которой кто-то орет знакомое: хоть испанцы, хоть французы, лишь бы было жрать от пуза. Может, мы с И. ждем автобуса не в Питере, а в Неаполе? Почему же так неспокойно? И где автобус? В полусне думается: в Италии с братом много пьем воды на улице (вон как напились на площади четырех фонтанов перед дворцом Барберини) - и мало едим. Что в итоге?

Подходит автобус. Из него сразу в какую-то общагу. Кажется, Академия. Здесь учусь и здесь, на днях, придется сдавать сложный экзамен. В универе был не только упорным зубрилкой (особенно, наслаждаясь, истязал себя «Критикой чистого разума» Канта - рождалось по ходу слишком много параллельных мыслей и ассоциаций), но и сильно, словно девчонка, заводился нервами перед каждым устным испытанием. Страх - до сих пор во мне. Один из главных жизненных принципов: заранее подстелить соломку. И чтобы при себе иметь в странствии как можно меньше вещей: а) легче удирать, в случае чего; б) можно побольше набрать в путь нового и ценного.

Две комнаты, одна напротив другой - одна открыта. Комната Р. Огромная. Стол. Накрыт, никто ничего не ел, а водка даже не распечатана. Записка: ешь, Игорь. Мы попозже.

Заняты - зовем оркестр к террору. Смерть - дирижеру. У дверей мои грязные ботинки. Ярость - ведь просил же Р. помыть. Мне же на экзамен. Дело не в ботинках - как это - смерть дирижеру?

Город Рим - уж как старались насчет дирижера - почти три тысячи лет. В итоге развалины (слава богу, часть откопали на радость таким придуркам, как я). Ветхие камни, разбитый мрамор. Нынче - хуже: разбитые мысли, взлохмаченные чувства, непорядок в опорно-двигательном аппарате, постоянно какие-то Олимпиады инвалидов. Я - иной.   Р. просил: вымой ботинки, но они грязные. Дали текст - умри, но выучи. Сейчас тебе не нужна валентность и «Песнь о Буревестнике». Придет время - все пригодится. Потребуется - а ты знаешь то малое, что могло спасти тебя от смерти. И подохнешь из-за того, что ничего не знал. Соломки-то, чтоб подстелить, не оказалось. Знания и опыт - самая легкая в мире соломка. Взять ее можно немыслимо много, использовать в различных вариантах и прожить то мгновение, что зовется жизнью сполна. Свинцовый зад. Любая возможность зафиксировать некие сведения - фиксируй: снимай на камеру, учи наизусть, запоминай, даже падая с ног от усталости. Не бойся кому-нибудь отдать этот эфирный пояс безопасности, этот универсальный матрасик, что не даст тебе разбиться. Глупым людям, в силу глупости, этого не нужно. Они мрут пачками, исчезают железнодорожными составами, испаряются нефтеналивными танкерами. Выжившим хитрованам - награды: чуть дольше глазами, ушами, ноздрями, кончиками пальцев ловить позывные мира.

Из комнаты   Р. - коридор. С противоположной стороны вываливаются веселые родичи. Чувствую - родные, но знаю - уже мертвые. Длинный и старый шепчет: я играю на гобое, гобоисты улавливают цвета звуков - и исчезает. Вдали, возле какой-то двери - И. Зовет. Иду из толпы. И. открывает дверь. В огромной комнате ряды кроватей. Знаю всех. Ни один не сможет помочь мне подготовиться к испытанию, ради которого болтаюсь в этом глупом сне. Из коридора доносится: что натворил Верди своими операми! Негодяй! Он лишил других достойнейших людей возможности их написать. Кайф умер, ведь живой кайф только тот, которого ждешь. «А вот ваши кровати, помните? - показывает рукой Т. (его и жену прекрасно знаю). - Если что, можно поставить загородочку. У нас тут крысы, не забыли?»

В какой жизни могло бы случиться подобное? А ведь могло бы. Резко звонит будильник на сотовом телефоне брата (если б не он, так и спали бы на дне сырого колодца отеля «Юниверсал»). Отдернул занавеску - мрак, и только высоко вверху клочок голубого неба. Мой старенький телефон «Нокиа» со мной. Звонок. Звонит И. Сообщаю, что только что видел ее во сне, и вот теперь не знаю, куда ее девать из мозгов. Флэшки нужно почистить от ненужной информации, а вот И. никак не стирается. «Значит, я до сих пор та старая флэшка, которая зачем-то тебе нужна?» - ревниво спрашивает И. «Выходит, так», - говорю я и иду в душ. Каждое утро ледяная вода. На голову. Долго. Сам - а не санитары из той больницы, в которой расположена палата №6. Больницы, что привиделась мне в римских снах?

Между прочим

Между прочим, меня интересует странная выборочность, с которой действуют наши правоохранительные органы. На улице Николаева, в помещении, где недавно открылось кафе восточных сладостей, пристроилось заведение, в котором торговали исключительно дешевыми компакт-дисками (от 35 до 50 рублей). Мне было удобно – брал там все последние кинофильмы. Прекрасно понимал: лавочка должна вот-вот накрыться.

И действительно, в это воскресенье пришел купить американский фильм «Великий Гэтсби», а также последний киноопус Такеши Китано «Беспредел». Увидел пустые полки и молодого человека, который рассказывал весьма заинтересованной девушке о том, как в лавочке побывали сотрудники правоохранительных органов, много о чем его выспрашивали, а он мужественно молчал. Между тем диски были конфискованы и, по мнению парня, торговать приходится старичками – Владимиром Кузьминым и, конечно же, вездесущим Макаревичем.

Пришлось спуститься к зданию бывшего «Детского мира». Рядом с магазином «Цветы», - еще одно маленькое заведение, где торгуют той же самой продукцией от 35 до 50 рублей. Приобрел и «Великого Гэтсби», и кровожадного фокусника Такеши Китано. Хорошая там продавщица – молчаливая, серьезная девушка. И умненькая. Полка, на которой расположена продукция от 35 до 50 рублей, прикрыта беленькой занавеской, чтобы с улицы не было видно, насколько приемлемы для бедных чебоксарцев цены на плоды духовной деятельности. Уверен: здесь никто ничего изымать не будет.

Это, как с казино и залами игровых автоматов. Например, в переулке Молодежном, доме №1, долгое время действовало заведение «одноруких бандитов». Местные мужики просаживали там последние деньги, что остались после посещения рюмочной (а она рядом). Пишу в полицию. На месяц заведение прикрывают, шлют мне замечательные ответы о том, что рассадник западного разврата уничтожен. А через месяц заведение вновь функционирует. Кстати, то же самое - и на улице Университетской.

Невольно напрашивается мысль, что столь доходные заведения курируются некими представителями Фемиды, которая, конечно же, с повязкой на глазах и ничего не видит.

Мелочь, но неприятно

Какие-то умники рекламируют коммерческую фирму «Ядринмолоко». В Чебоксарах на каждом углу рекламщики настырно сообщают: купи наше масло – помоги детям. Реклама, мягко говоря, странная. Завтра представители завода резинотехнических изделий имени Чапаева напишут: купи наши галоши – помоги детям. Вагоностроители Канаша заявят: купи наш вагон – помоги детям. По-моему, все это – дурость несусветная. Такая же, как беспрерывный показ по Первому каналу маленьких несчастных инвалидов и слезные мольбы: давайте скинемся на безумно дорогие лекарства, на безумно дорогие операции в заграничных клиниках. А недавно еще одно новшество – на ставшую страшно дефицитной донорскую кровь.

В рекламе про масло неприятна циничная изворотливость производителей этого самого продукта и их рекламщиков. Знают, что Чебоксары – город небогатый и к кошелечку можно присосаться только тогда, когда гражданин покупает что-либо уж совсем необходимое (например, маслице к манной кашке). Жертвуют-то ведь в основном люди очень небогатые. Олигархи предпочитают покупать огромные яхты и английские футбольные клубы.

Я вот все думаю: ладно, дети – дело благородное. А вот кто поможет тем, кто покупает маслице, заработать на него деньги? И что делать тем, кто пока еще трепыхается, но кушает черный хлебушко вообще без всякого маслица. И чай пьет не с сахарком, а с пуговичкой.