May 16th, 2013

За сундучком. 54. Избиение арабов

Во Флоренции вела нас странная девица - полная противоположность женщине-пулемету из первых итальянских дней. В Нью-Йорке, на Манхэттене, нет деревьев. Высотные дома, тесно прижатые друг к другу, камень, асфальт. Полупридушенный центральный парк. Если бы не океан - город бы сдох. Флоренция - не на берегу. Капризная и мутная Арно разольется раз в 20 лет (66 год, подъем на 5 метров, и «Распятие» Чимабуэ в Санта Кроче подвесили на веревку, чтобы снова не затопило), но в каменные джунгли тосканского города она может принести лишь мглу с окрестных холмов. Город еще не задохнулся из-за дыхания мертвых, из-за того что великие смотрят на нас с благоуханных, чистых небес. Предсмертная теснота, словно иглами, пронизана удивительными мелочами (они-то и мешают нашему братскому плану). Говорят: сады Боболи - легкие города. Сады не видели, на Меркато Нуово торгуют белыми грибами.

Экскурсовод - русская, из Ленинграда. Все водившие нас по Италии (в том числе и женщина-скорострел) были из Питера (Институт культуры, отделение искусствоведения Академии). Флорентийка имела голос, схожий с разбавленным уксусом, невысокую, крепкую фигуру бойца - тайского боксера. Шея отсутствует, плечи в разворот и подпирают щеки. Волосы крашены в белый цвет. Бедра узкие, подвижные, но грудь не малая, смелая, да черная куртка-дутыш. Уксусным тоном девица (покурив) в рассказах своих выхватывала нечто проперченное, ставившее под сомнение широко признанные эталоны. Брата это забавляло, и он моментально сошелся с уксусной девушкой-бойцом: «Вдруг еще приеду - через землячку по Академии смогу снять дешевое жилье и вызнать дешевые транспортные маршруты. На площади перед Санта Кроче (еще и могила Макиавелли) - серые голуби и маленький джазовый оркестр. Некоторые стены расписаны фресками. Сам собор темно-бурый. Фасад из белоснежного (с зеленью) мрамора. В городе нет деревьев и редок снег. Мечта - сентябрьская, еще сочная трава под влажными сугробами. Вот вам и бело-зеленые стены. У Санта-Мария-дель-Фьоре та же белизна и зелень. А еще красные, в цвет грандиозного купола, прожилки. Отсутствующий снег, нереальная листва и красные блики заката. Такова и восьмидесятиметровая колокольня, и баптистерий, и сам необъятных размеров собор.

Брунеллески - на Санта Кроче. Легкая, как музыка оркестрика, элегантная капелла Пацци (и там Лука делла Роббиа). Первая городская ратуша («Давид» Веронезе) - проходим. Меркато Сан-Лоренцо. Дворец Даванцети. Церковь Санта-Принита. Дворец Строцци. Фрески (Леон Батиста Альберти и семейство Липпи) церкви Санта-Мария Новелла. Испанская капелла.

Сунулись на вокзал, да откатились быстрым шагом. Выкатываемся на площадь Синьории. «Уксусная» девушка мощно ниспровергает Давида. Неудачный. Одна нога короче - правая. Подлинник - в Академии. Попытки попасть бесполезны - там натуральный голый парнишка с загребущими ручищами (Лоуренс: актер-переросток, решивший раздеться). От беспощадных слов скрываемся в Лоджии делла Синьории. Челлини, «Персей». Вздернута башка Горгоны - кровь (медно-бронзовая) хлещет. Валяется обезглавленное тело - опять бронзовая кровища. На эту дикость у Бенвенуто бронзы не хватило, и он расплавил не только собственную посуду, но и посуду добрых соседей, а те подали в суд. Мне понравилась мраморная скульптура «Похищение сабинянок» Джамболоньи, а у Челлини и Донателло, что Персей, что Давид, слишком игриво выставляют туда-сюда аппетитные задницы. С Лоджии вваливаемся в серый двор галереи, как вампиры на заре в облюбованный гроб. Не знаю, как брат, но по Флоренции продирался, как через заросли торна, - рвало и кромсало внутреннюю шкуру.

Девушка-боксер просочилась сквозь бесконечную очередь с Мишей, и ему опять-таки удалось получить бесплатную контрамарку (иначе - 12 евро). Почему-то третий этаж. Длиннющий коридор с деревянными перекрытиями и золотым потолком. Меня бьет дрожь (мясо-то голое). Успокаиваюсь, увидев, что это, как главный коридор в здании «Двенадцати коллегий» у меня на родине. Шедевров не видно, только бесконечные постные рожи на парадных портретах герцогов и князей, размещенные по периметру под потолком. Боковая дверь, светло-желтый зал (стены пустые). Удар по глазам, словно гибким прутом, - Чимабуэ (огромный) «Мадонна на троне». Джотто - та же Мадонна. Доски велики. Паровоз прекрасного тронулся в путь (вместе с ним и вся Европа). От канона - к живому. Делать это было категорически нельзя, но Джотто, Чимабуэ, Мартини, Дуччо ди Буонинсенья, Учелло «дефлорацию» все же осуществили (в Зимнем Дворце - «Мадонна» Симоне Мартини, что из первых охальников). Снимать нельзя. Камеру прячу под курткой. Объектив через молнию (старый музейный вор). Оттого картины плывут, дергаются, съезжают набок. Около «Благовещенья» Леонардо ощипанная любительница искусств, гримасничая и выкатывая глаза, что-то объясняет двум пенсионеркам. Плюс - толпа народа. Снимаю Да Винчи нервными кусками. Боттичелли и его Симонетта. Пьеро делла Франческа получился в несколько «прыгучих подходов». С последней попытки - не жена герцога, а сам горбоносый герцог Урбинский. И Фра Филиппо Липпи. И Перуджино. И Венера-Симонетта Боттичелли, что голая выходит из голубого руна морского. Вылетаем к Понте Веккьо. Навстречу две старые нищие попрошайки. К дворцу Питти. Не успевали попасть. В Дуомо прилетели перед самым закрытием, и золотой свет из-под легендарного купола падал на мою лысую голову. Чувствовал - легчает. В ушах, словно колокольный звон: «Тондо Дони, Тондо Дони и Джорджоне, и Джорджоне, Рафаэль и Тициан, Караваджо, краски, храм».

Чудо - но мы вскочили во дворец Медичи, как в уходящий поезд, и краем глаза увидели сногсшибательную роскошь маленькой расписной часовни. Напрягая последние силы, добежали до Академии. На мостовой арабчата разложили большие листы с зарисовками. Не рассчитал и наступил. Шум. Требуют денег. Начинаю грубо орать по-русски. Длиннющей очереди интересно. Миша, тем временем, мимо стоящих в очереди проскакивает к Давиду. Отбрыкиваясь от черных, я пошел прочь. Миша, счастливый, выскользнул с другого крыльца. Он видел Давида в натуре.

Национальная библиотека. Странный желтый дождь с песочной пылью. Ночь. Дорога и далекие огоньки в домах, что на высоких холмах.

Между прочим

Между прочим, собираемся утверждать исполнение бюджета республики за 2012 год. Напоминаю министру Ноздрякову, что не только утверждаем исполнение важнейшего документа, но и проверяем, насколько был прав доктор экономических наук профессор Н.В. Федоров, когда в своем письме ровно год назад камня на камне не оставил от финансовых итогов деятельности нынешнего чувашского правительства. Сам-то доктор экономических наук Федоров абсолютно спокоен и уверен в правоте выводов, изложенных в письме. Иначе не принимал бы воинский парад в Канаше. А вот что ответят на данные выводы глава республики Игнатьев и его исполнительная власть?

Мелочь, но приятно

Упала жара, по городу полетели крупные насекомые. Еду в 12-м троллейбусе, и некий немаленький зверь неожиданно залетел за ворот рубашки. Ползает зверюга по спине, а достать никак не могу – люди вокруг, подумают: чего это мужик зачесался? Вдруг проказный?

Но наглое путешествие летучей твари становится и вовсе невыносимым. Изворачиваюсь - и через рубашку зажимаю наглую зверюгу двумя пальцами. Чутко прислушиваюсь – удачна ли охота? Вроде удачна. Крылатый истязатель притих.

Вылез у «Электротоваров» и стряхнул мертвечину на тротуар.