April 26th, 2013

За сундучком. 41. Неформалы на набережной

В неаполитанский музей Каподимонте не попали. В музей археологии тоже. Ехали по приличным районам Вомеро и Розалина. Неаполь - родина пиццы. Район порта - уже после смотровой площадки, вскинутой дугою прямо напротив Капри. Умберто I популярен. Помнят и о Николае I. Что-то он дарил и, вроде бы, этому самому Умберто. Русская твердая пшеница. Макароны - из этих самых зерен. Выходит - макароны, в основном, изделия из даров Киевщины и Московщины. Автобус медленно вползает на пьяцца Муниципиа. Разноцветная толпа. Молодые люди тащат украшенные бархатом, золотыми кистями и розами носилки. Из бархата, золота и цветов поднимается внушительных размеров деревянная дева Мария. Она распахивает на груди темно-синюю рубашку. Там горит пурпурное сердце. Белыми ручками Мария держит складки одежды и дарит алый свет толпе. Поодаль молодцы тащат еще одну деву. И еще одна, а носилки поставили на мостовую, отдыхают. Шествие сопровождают женщины в черных платьях, с кружевными накидками на головах. Ступают осторожно (солидный возраст!). Движения их напоминают шажки кур-несушек, высматривающих в земле зернышки. Есть и монашки. Черные рясы. На головах - накрахмалено, черное с белым - не то накидки, не то платки. Вокруг талий, вместо поясов, белые толстые веревки. Суматоха и беспрерывное кружение огромного города - здесь, рядом с портом. Женщины. Дети. Молодые парни, странно и щегольски одетые. Зеленая медь монумента, поставленного в честь императора Августа, сановного владельца Капри (а значит, и его легендарного голубого грота). Вулканы тогда еще работали, грязь в термальных дырках кипела, сероводородом воняло, а из подземелий била лечебная вода. На замечательных велосипедах - пожилые, чрезвычайно жилистые мужчины. Пробковые шлемы, наколенники, налокотники. Обтягивающие трусы и мягко шипящие, рифленые шины. С велосипедистов течет пот. Отряд двухколесных ветеранов нескончаемым потоком несется через пьяцца Муниципиа, вверх по Виа Сан-Карло. Под стеной рубятся теннисисты в белом. Праздная толпа пялится на ракетки, мячи, одобрительно свистит, улюлюкает. Вправо и выше, за сквером с зеленым Августом, огромный дворец красно-бурого цвета. Что-то испанское, и там-то живал Мюрат (Наполеон добрался и сюда). Что оставалось французскому маршалу? Неаполь (греческое название), вместе со всей Кампанией, предпочитал греться на солнышке, а не истекать кровью ради Отечества и веры. Жители этих мест приговаривают - хоть испанцы, хоть французы, лишь бы было жрать от пуза. Римляне накрыли греков. Римлян накрыли варвары. За варварами началось черте что. Немцы. Арабы. Испанцы. Французы. Одни здания рушились. Другие возводились. Всех, время от времени, накрывал пеплом Везувий. Плотность истории различна, соответствует солнышку и морским путям. Скорость исторических процессов в тундре, у чукчей с оленями - одна. В Сорренто и Италии - другая. На Соловках десятилетиями монахи сидели в осаде. В Неаполе, у стен Кастель Нуово, серьезные переломы свершались молниеносно, народы сменяли друг друга, правители не успевали хоронить предшественников.

С братом добежали до неприступной крепости Кастель дель Ово (замок-яйцо) и узнали: кто только не жил в этом замке. Даже неприлично. Как нитки в игольное ушко, размером с автобус, прошили Триумфальную арку. Вот и пьяцца дель Плебисцито. Небольшая толпа с веселыми детьми наблюдает, как клоун с белым лицом и красным носом пускает по легкому ветерку огромные мыльные пузыри. Окунает веревку в мыльный раствор, раскачивает ее, и с упругой черной лески срываются переливающиеся шары. Несутся в направлении театра Сан-Карло (директором бывал Джоаккино Россини, построен на тридцать лет раньше миланского Ла Скала). Бельканто. Через узенькую улочку (в пяти метрах) и в пятидесяти метрах от легендарного кафе Гамбринус (сиживал неоднократно Тургенев, любил Неаполь и Италию) - впечатляющих размеров торговая галерея короля Умберто, покупателя русской пшеницы, макаронного отца. Стекло. Сталь. Бетон. Прекрасный мозаичный пол. Огромные круглые окошки в полу из толстенного затертого стекла. Под стеклами - обширное кафе. В галерее десятки лавочек. Надолго застреваю в ломбарде. Хрусталь. Фарфор. Бронза и симпатичные картины старых мастеров. Магазинчик, увешанный связками красного сухого перца. Внутри сыр, мясо, вино, оливковое масло. Молодой хозяин лавочки орет на ломаном русском, вскочив на табуретку: «Еда! Вино! Живем один раз. Ничего не жалко». Продавцы длинными острыми ножами отрезают сыр, копчености. Хозяин ломает хлеб, разливает по маленьким стакашкам лимончелло. Посетители пробуют – а потом берут бутылку и масла, и вина. Грамм триста-четыреста сыра и мяса. Брат ничего не купил. Но напился и наелся на доброй дегустации. Бегом до крепости Кастель Нуово Карла Анжуйского. Зал городского Собрания. Тихо звучит Моцарт. Стеклянные полы залов. Под ними - раскопки фундаментов. Могилы с сохранившимися скелетами. Неимоверно мощная стена. Порт. Круизные лайнеры размером со скромный небоскреб. Запыхавшись, несемся к стоянке автобуса. Через сквер, маленький парк, городок аттракционов с расписными каруселями. Хохочут дети. Облизывают стаканчики с мороженым взрослые мамы. Пыхтят старики на велосипедах. У автобуса, любовно поддерживая друг друга за ручки, прогуливаются два здоровых бугая – в коричневых остроносых ботинках скрипучей кожи. Все тесненькое, облегающее. Штанишки - и выдающиеся ляжки. Попы, как футбольные мячи. Светло-серые, лопающиеся у самых пуговиц, пиджачки, голубые распашонки и пышные, расшитые платки. Шарфики на шеях. В ушах - золотые массивные кольца, как у пиратов. Кудри черные, крутые, маслянистые. Влюбленные ребята воркуют.   №7 (она) - из нашей делегации - грустно смотрит на неаполитанскую парочку. Увидев мой заинтересованный взгляд, задумчиво произносит: «Бывает и такое». Мимо муссолиниевского порта, мимо грязненьких овощных рынков, ободранных заборов, черных мешков с мусором, крыс и нищих, роющихся в мусорных баках, - прочь из жемчужного города у моря. Вперед, под темный грозный бок Везувия.

Мелочь, но приятно

У машиностроительного техникума, что на Декабристов, субботник. Юноши и девушки, обычно праздно покуривающие у входа, заняты делом. В руках у них грабли и метла. На девушках – туфли с высоким каблуком, короткие облегающие юбки. Нежные пальчики с длинными крашеными ногтями. Острые каблуки проваливаются в прелую листву и мокрую землю. Одна из девушек задорно визжит, занозив холеную ручку о грубую рукоятку грабель. Пацаны счищают грязь с ботинок, приспособив для этого тонкие палочки. За долгие, долгие месяцы увидел: наконец-то учащаяся молодежь занялась хоть каким-то трудом. И это не может не радовать.

Между прочим

Между прочим, купил себе спортивные тапки. В магазине уцененных товаров, который расположен за детским парком имени Николаева. Покупаю там спортивные тапки всегда. Дешево, а носишь два-три года. Вот и этой весной удалось взять товар за 300 рублей. Однако за все надо платить. После первой же носки обувь начала страшно вонять. Из какого мертвого козла ее сделали?