April 19th, 2013

За сундучком. 35. Голодный шеллингианец

Башка сохла. Солнце спряталось. Тепло, но погода неопределенная. Сижу напротив берниниевского мужика, олицетворяющего реку Нил. Старею. Ноги мерзнут (особенно зимой). Тема холода все больше занимает. В тепле все человеческое становится уж слишком человеческим, и это считается естественным. Распухает значение судов, религиозных и философских доктрин, а также сизым чирьем топорщится проблема прав женщин (или подчеркнуто - их отсутствие), как у арабов. Все это до первых снегопадов, оледенений и вмерзших в лед рек маленьких и больших рыбешек. Иностранцы (особенно итальянцы) выглядят полными придурками, застряв где-то между Читой и Улан-Удэ. Даже сейчас, в ситуации острой необходимости, они боятся Сибири: видит око, да зуб неймет. М. - беспрерывно улыбалась в Риме. Разве не смешны римские нищие, по сравнению с нашими бездомными с трех вокзалов? Наши нищие - герои и труженики, в сравнении с бездельниками, жрущими сухое винцо, а не водку. Здесь задумался - сказал брату: «Пришло время выпить вина. К черту граппу. Хочу побыть немножко римским нищим». «Какие нищие?» - спросил Миша. И продолжил: «Ты прав. Граппу буду пить завтра». Если пьешь кьянти - то продаешь родину. В важнейшем вопросе - вопросе о холоде. У Петра - голландцы. Екатерина - французы. Павел - мальтийский орден. Александр имел всех. Николай I - немцы. Николай II - сам то ли немец, то ли англичанин. И все они (а уж безмолвствующий народ тем более) знали: припечет морозец, и полетят к чертовой матери французские просветители и итальянские зодчие. Те, что творили в России - вдвойне гении (тот же Фальконе или Росси). Те из русских, что пытались изображать в теплых странах, - вдвойне предатели. Неопределенен статус тех, кто размышлял, сидя в России. Что было с Де Местром на Руси? Как обошлись в православной вотчине с Сен-Мартеном? Сожрали их духовное быстро, торопливо. Мыслить на теплом Западе - возвеличивать человеческое. Мыслить на холодном азиатском Востоке - развлекаться человечески в короткие, лихорадочные, летние деньки. Основательных - мало. Дерганых неврастеников много. С юности прикипел сердцем к Белинскому (демократизм, смелость, не стяжательство, чахотка). Но ведь знал же - перед смертью этот кумир передовой русской интеллигенции перевернулся на 180 градусов (чистый монархист и верующий). Немецкого не знали. Гегель - в дурных переводах. Шеллинг - в романтических пересказах. Меньшевики что-то мычали про глубокое знание западной левой мысли. Большевики (и были правы) торопили: глубокое знание (Плеханов) хорошо, но дело делать надо: зима на носу. Ильич, Феликс Эдмундович и А.В. (Луначарский) не раз бывали на Капри (шахматы). Но неизменно уезжали в те места, что поближе к морозам и осенним дождям. Главный аргумент русской революционной идеи не Маркс, а хороший мороз, слякоть, промозглый ветер, проливной дождь, темень. Все революционное русское искусство - ветер, метель, суровые люди в потертых шинелях и морковный чай. В Италии, у расслабленных фонтанных завитушек, мелькнула мысль: в Гегеле искали не критического понятия о собственном мире, а разыскивали ключ разумения Божьих таинств (всё Беме да Сковорода). Любомудры от яростной весны и тоскливого ноября. Философии не изучали, в нее совершали бегство. На Руси не было классических начал. Были, да раскапывать взялись опять же немцы: Шлецер (первый глубокий знаток древнерусских рукописей). Гакстгаузен - исследование крестьянской общины. Гильфердинг - открыватель былин русского Севера. Брюллов много сделал для прославления Италии (оттого такая популярность этой страны у русских), а как стал изображать нечто историческое о России - так полный конфуз («Падение Пскова»). Пиетизм - мое. А уж то, что Россия страна левая, так за то спасибо не Марксу, а великому Шеллингу. Его философия - отправной пункт русской революционной мысли (а что до Пушкина и Глинки, так их великолепные творения спешат, вот уж почти двести лет, поднять до уровня классики оттого, что, собственно, классического искусства и мысли в России не существовало). Лукавство - русская философия упрятана в литературные тексты. Философия специфическая наука. Будьте добры, представить специальные тексты. Не было бы увлечения Шеллингом - не случился бы переход от простолюдина Якоба Беме к системам Гегеля и Маркса.

«Нет, - это я брату. - Нынче никакой, даже итальянской, водки. Сегодня только вино».

Тусклая набережная Тибра. На холм. По Лонготевере ин Аугуста к площади Народа, а оттуда - до станции метро «Фламинио» (оттуда будто бы идут поезда до площади Эвклида), где наш отель. Страшно хочется жрать. Ни одна забегаловка не работает. В Италии идет Пасха.

Вопросы Альберта Имендаева главному редактору газеты «Аргументы и факты»

Второй раз пытаюсь воспользоваться приглашением газеты обратиться к ней с вопросом.

В списке вопросов, опубликованных в «АиФ», опять стоит почему-то якобы не проясненная история со шпионством Ленина???

Не надоело!

Или Вы, в самом деле, надеетесь убедить людей в двоедушии В.И.?

Михаил Гершензон в свое время ляпнул: «Каковы мы есть, нам не только нельзя мечтать о слиянии с народом - бояться его мы должны пуще всех казней власти и благословить эту власть, которая одна своими пытками и тюрьмами еще ограждает нас от ярости народной».

Кто же скрывается за местоимением «мы»?

Для Гершензона - это общественники, и их деятельность он определяет как разновидность тунеядства.

Я с ним почти согласен и вижу, что самым легким и естественным путем к известности для них является сотрясение всяческих устоев, на меньшее не согласны.

Вот и на Ленине пытаются выспаться сном всяких открывателей мелких и крупных «Истин».

Если Гершензон благословляет власть на защиту от народа, то современные его последователи требуют от власти снять звезды с башен Кремля, закопать Ленина, сменить всю топонимику, чтобы духом революции не пахло.

Прогресс, однако?!

Обоснования у них сверхвеские, в кавычках, конечно.

Архипелаг Гулаг чего стоит, а еще голодомор, репрессии, начало войны…

Забывают при этом, во имя чего вершилась история.

Забывают, что в разлюбезной их сердцу царской России, в которой были и Столыпин с переселенцами, и Витте с золотым рублем, продолжительность жизни равнялась 25 годам.

Большевики подняли ее после революции рывком до 56 лет.

Дожили бы жертвы террора до своих расстрелов, сохранись дореволюционная продолжительность жизни в стране?

Тяжелейшая проблема страны обусловлена была преждевременным свершением революции.

Главному редактору, наверняка, должно быть известно о полемике Ленина с Плехановым, о возможности и невозможности революции в недоразвитой стране.

Прагматик Ленин революцию, вооруженное восстание одобрил и провел, а элита, то бишь интеллигенция, чья функция думать и додумывать все до конца, никакого анализа не сделала, не показала, каковы последствия преждевременности революции и как их можно смикшировать, сгладить и нейтрализовать.

Чехов, когда его спросили молодые да ранние адвокаты и прокуроры - «Какое наказание он сам выбрал бы своему злоумышленнику Денису Григорьеву?» - ответил: «Я бы сказал ему: иди и дозрей».

У России не было времени на дозревание, несмотря на то, что ее состав на 80% - это Денисы Григорьевы.

Надо было решать задачу, которая вытекает из марксова определения истории.

Карл Маркс, как известно, делил исторический процесс на предысторию и историю как таковую.

Так вот, России надо было со своей предысторией разобраться любым способом. И Россия с этой задачей худо-бедно справилась. Справилась пока единственная из всего конгломерата государств.

Сейчас уже никто в мире не сможет, тем или иным способом, осложнить развитие России, если только она сама не займется этой глупостью.

Пресловутая «перестройка» и мнимая смена политического строя это следствие преждевременности революции и составляет вместе с ней единое действие, растянутое во времени почти на век. Но надеюсь, что перестройка это последняя глупость, случившаяся с Россией.

Сейчас надо максимально использовать тяжелейший опыт «ельцинщины», чтобы ровному и линейному развитию страны больше ничего не угрожало. И газета обязана сделать начало российской истории, в марксовом понимании, потребностью разума всего народа, как говаривал Лев Шестов, а не раздувать, с подкожными целями, споры на пустом месте по оценке состоявшихся исторических личностей.

Восхождение страны в предыстории вообще надо закрыть для обсуждения, хотя бы на время, чтобы на ней не наживались проходимцы-гробокопатели или озлобленные свихнувшиеся любители свободы.

И, наконец: Вы ведь все равно поставите вопрос о захоронении Ленина ко дню его рождения. Костиков не утерпит. Я бы хотел, чтобы в столкновении мнений по этой теме прозвучало и мое слово.

Между прочим

Между прочим, глава Чувашии Игнатьев, поздравляя жителей республики с Днем космонавтики, упомянул только космонавта №3 Андрияна Николаева. Глубоко уважаю Андрияна Григорьевича. Но к Чувашии имеют отношение еще два звездных путешественника – своей считают республику и Муса Манаров, и Николай Бударин. Удивительно, республика небольшая, а целых три космонавта. И причем разных национальностей. Вот если бы Игнатьев упомянул не только Андрияна Григорьевича, но и Бударина с Манаровым, который по национальности ларец, это были бы добрые слова не только в адрес космонавтов, но и чрезвычайно важное в сегодняшней обстановке упоминание о дружбе народов.

Мелочь, но приятно

Случайно видел Вансяцкого. Поразительная перемена. Зимой – вязаная шапочка, темнное пальто. А нынче – в лучах весеннего солнца, прямо красавец. Белая крахмальная рубашка, броский галстук, весьма недурной костюм. А ботинки вообще нечто выдающееся. Ну разве не приятно?