April 15th, 2013

Заметки на ходу. Первое письмо другу (часть 53)

На следующее утро ехали втроем в Севастополь. Об этом городе я узнал в первом классе. На репродукции увидел картину Дейнеки «Оборона Севастополя». Название было не русским, это я почувствовал сразу. Но в душе оно «притерлось» до мельчайших трещинок и выбоинок.

Collapse )

За сундучком. 31. Пальмы и новая кожа

М. говорила брату - вышла на трап самолета в Риме - заулыбалась. Так и улыбалась всю поездку. За меня улыбались другие. Больно весело им было. В «Конформисте» Италия строгая. Солнце скупое, жгучее. Выжигает, как лазером, четкие линии углов и карнизов. Здание аэропорта, как и в Москве, пустое. Только нет «Му-му». Пассажиры куда-то схлынули. Брат тоже. Один в стальной пустоте солнечного света. Лихорадочно снимаю. Реклама. Почти голая, коричневая девушка уходит в голубую глубину бассейна. Завоз в Афины. Кличут на Корфу. Вдали пробегает, тяжело дыша, старик с сизым лицом. Чуть позже монах в круглой широкополой шляпе. Исчезает. В пустоте залов некого предавать. Некому предаваться. Страх. По блестящему эскалатору - по плоскому полу и - вверх. Выезжаю на оживленный этаж. Небольшая толпа - не наши. Учиться горевать, радоваться, смотреть по сторонам быстро и заново. Еще быстрее. Моментально. Миша выезжает вслед. Кричит: Игорь! Радостно. Нашел. Толпа чужих людей вздрагивает от крика. Мягко звякнув, подбирается поезд на воздушной подушке. Влетаем перед самым смыканием дверных половинок. Чмокает резина, будто кто-то целуется. Скорость. По одному рельсу - к зданию вещевого терминала. Будто спадает кожа. Счищается флэшка мозга и тут же начинает загружаться чем-то новым. Выходим из вагонетки. Глаза - те же. Старые. Все остальное - новое. В серьезном итальянском кино все время что-то строят. Как в наших фильмах начала шестидесятых. Панельки. Хрущевки. «А может, это любовь?» Хейфеца. Рокко у Висконти живет с семьей в подвале, в новостройке. В каком-то новоделе проживает и Антонио Риччи с симпатягой Бруно в «Похитителях велосипедов» у де Сики. Меня уволили из России. И не приняли на службу в Риме. С новой кожей и чистыми мозгами выхожу к движущейся ленте с чемоданами, где обнаружились все наши 7 номеров. Тоже бесприютные. Не понимают. Им весело, словно одуванчикам под облаками. Выходим на платформу. Редкие, огромные автобусы. Русская переводчица. В пустоте нового мира эта дама строчит, словно пулемет. Будто «Pink Floyd» (The dark side of the moon) - дробный стук каблуков опаздывающего на космодроме. Издали нарастает - ближе, ближе. Сильнее, сильнее. Когда вваливаемся в бело-серую утробу корейского автобуса, стрекотанье тетки становится непереносимым. Голова вообще перестает что-либо соображать. Левая, нижняя часть мозга немеет. Сладкий воздух Крыма. Веселое счастье южного лета. Посреди зеленого газончика - огромные пальмы. Чуть колышутся отростки-опахала. Будто слышен шорох при легком ветерке. 31 марта, зелень травы, сухой шелест пальмовых листьев, острых, как мечи. Время - сдвинуто. Солнце утратило резкость и расплылось по окрестным полям. Идеальная дорога в Рим. Разваленные домушки темного кирпича (то ли древние, то ли заброшенные). Темные густые пинии (огромные!). В синеву выцветшая на ярком свету грубая зелень мрачных кипарисов-гигантов. Баба-переводчица (короткие серенькие штанишки, брюшко, газовый платочек с надписью «Roma», коротко стриженные седые волосы) трындит о водителе: он и прекрасный, он и добрый - пасха, а он работает. Никто в Италии сейчас не работает, а великодушный Джованни везет русское стадо в отель «Регент». Похлопаем же Джованни (наши дураки хлопают!). Поприветствуем Джованни (не в меру веселые северные люди радостно мычат). Итальяшка добрый, горит у лобового стекла медная ладанка, вьется сизый дымок. Сладкий, до горечи, запах ладана. Город - здания пять-шесть этажей. Перемежаются обширными полянами, темно-желтыми величественными развалинами. Ограда. Парк. «Вилла Боргезе», - верещит юная старушка-переводчица. Отель. Тихая, зеленая улица. По тротуару, мимо автоматической заправки «Esso», идет здоровый полицейский в черном, в белых ремнях, с огромным пистолетом «Беретта» в откровенно оголенной кобуре. Немного стыдно, будто оголена не вороненая сталь, а кое-что более интимное. Круглые двери. Красные диваны. Стол с массивной стеклянной крышкой. В диванах пожилой смиренный негр (вылитый Морган Фриман). Портье в небольшом вестибюле. Сладкие миндалевидные глаза. Тонкая, черная бородка: «Бон жорно». Неувядающая старушка-переводчица шепчет – местный налог, цена номера плюс 2 евро за каждый день проживания. Кризис в стране. Мэр коммуны Рим придумал этот налог. «Хорошо, что еще за воздух денег не берут», - восклицает №1. №3 смеется. Сыпет мягким смешком и №5 (главный). Брат отчего-то грубо начинает говорить с щеголем-портье по-английски. Ключи. Скорее – в номер. Душ. Портье все понимает, перестает блестеть глазищами, отдает электронный ключ. Бордовый ковролин. Старый негр поднялся с дивана. В холле маленькие арабы режутся в карты. Наш этаж - четвертый. Номер - чуть хуже, чем в «Альфе», в Измайлово. Плазма. По телеку лопочет по-итальянски дедулька в галстуке-бабочке, с порочным лицом. Стены - тонюсенькие. Биде - беленькое. Отодвигаю стекло. В доме напротив балконы увиты плющом. Окна забраны толстыми белыми решетками. Брат - в душе. Я - на койке. Лицо расплывается в улыбке. Семь дней Италии. Может, М. была права?

Между прочим

Между прочим, продолжает сражаться мужественный Вансяцкий. Не Дон Кихот, конечно (при его-то зарплате), но мог бы послужить прототипом для образа Роланда благородного в поэме какого-нибудь местного стиходела. Вон как мужественно бьется с местным УФАСом. На предписание этой организации от 24 декабря 2012 года, выданного на основании решения по делу №156/05-АМЗ-2012 (это когда Вансяцкий на бланке администрации главы Чувашии советовал всем местным начальникам выписывать «МК в Чебоксарах») подал в Арбитражный суд Чувашской Республики. Ждет первого заседания. Точит ножи булатные. Вопрос – устоит ли УФАС?

Мелочь, но неприятно

Остановка напротив Национального конгресса. Реклама телефонной фирмы «Билайн». Выкрашенная, как пчелка, в цвета этого самого «Билайна» молодая белобрысая тетя показывает всем язык. Рядом мальчишка-проказник (видимо, сынок) тоже придуривается. Смеясь, показывает всем «козу». Вот заключишь договор с этим «Билайном», пролетишь по-крупному, а тебе в ответ или язык покажут, или «козой» напугают. Зачем человека заранее за дурака принимать?