April 9th, 2013

Между прочим

Между прочим, независимый профсоюз «Солидарность», созданный на агрегатном заводе, начал действовать. Рабочие, входящие в профсоюз, попросили проверить информацию о том, что на ОАО «ЧАЗ» появился новый автомобиль «Kia Sportage». Также была изложена просьба проверить, что автомобилем пользуется руководство профсоюза предприятия. Региональное отделение Справедливой России взялось помочь им в этом вопросе.

Из сообщения исполнительного директора Александрычевой следует, что по данному вопросу проедена проверка. Установлено, что факты относительно нового автомобиля не нашли подтверждения. В то же время генеральный директор ООО «Альянс-Моторс» Никулин сообщил, что у его организации отсутствуют договорные отношения с агрегатным заводом по поводу приобретения автомобиля «Kia Sportage». Документы переданы в профсоюз «Солидарность».

Мелочь, но неприятно

В прошлом году по улице Якимовской прокладывали новые трубы. Перерыли всю дорогу, да так и оставили - ввиду приближающейся зимы. Зимой ямы и колдобины были забиты плотным снегом, оледенели, и дорога стала напоминать что-то вроде Ямского тракта середины 19 века.

Сейчас все это великолепие позапрошлого столетия оттаяло, раскисло, потекло и стало представлять чудовищную жижу, заполнившую все те же ямы и колдобины, которые никуда не делись, но стали еще более страшными. Прямо-таки зияющими. Оттого и не люблю русскую весну. Нагло и беспощадно указывает она нам на одну из извечных бед – наши дороги. Ну и, конечно же, на дураков, которым все это глубоко безразлично.

За сундучком. 29. Перед прыжком

Ручка, которой пишу, - из темного коридора Колизея. Убогий «Биг». Кусочек пластика. Сгусток синей слизи. Ее и размазываю в буквы. Камни Колизея лысые, огромные, серые. Сверкнул из темноты бочок ненастоящей стекляшки - поднял. Решил об Италии писать этим убожеством. Николай Кузанский. Коперник. Галилей. Микеланджело. Леонардо. Кампанелла. Безобразник Макиавелли. Много хороших книг. Из них - про гуманизм и натурфилософию итальянского Возрождения. Семья Медичи. Как мыслил Микеланджело. Будто бы Колюччо Салютати пребывал в поисках индивидуальности. Вечно торчащая в башке роспись Сикстинской Капеллы и раздутые по законам поп-механики выборы нового папы Римского. «Рим - открытый город». Де Сика. «Похитители велосипедов». Итальяшки и америкашки. «Римские каникулы» с Хэпберн и Грегори Пеком. Ранние любители южных побережий (это потом был южный берег Крыма). Вначале - Неаполь с Везувием. Длинные, плоские пляжи Сорренто и фантастический остров Капри. Там и Гоголь, и Иванов, и Бунин, и Горький - и все, все, все. Гоголь семь лет - в Риме. Чувство такое, будто украинец боялся русских морозов и промозглости питерского побережья. Вернулся - умер. Иванов вернулся - умер. Брюллов - умер в Питере (хотя физическое существование окончил в Италии). Говорят, лучше бы Горький не возвращался с Капри на родину. Целее был бы. Семирадский вот не вернулся, а пейзажист Щедрин жил-жил в Риме, а как кончил - не помню. Италия - вечный десерт хмурых северных народов. Об этом - ручкой, найденной в Колизее. Человек вращает глазами окружающий мир. Попадая в великолепное, до жути интересное место, он косится, как блаженный, и жрет сладкую мякоть рая глазами, ушами, кончиками пальцев, всей кожей. И огромный ленивый мир медленно поворачивается теми боками, которые приятны человечку. О, эти микроскопические провороты мироздания! Каждое дуновение прекрасного мира приводит в бешеное движение человеческую душу и разум. Громадный Колизей и малюсенькое перышко. Две шестеренки: бесконечно прекрасной Италии и бесконечно малой моей душонки. Чудо - они цепляются невидимыми зубьями, и механизм «мир - человек» работает. Страшная усталость от этого фантастического движения. Италия - то место в истории, тот пункт, из которого стало очевидным: не солнце вращается вокруг земли, а земля вокруг солнца. С юга поплыли в неведомые дали корабли. Убедились-таки - земля круглая. Нищая Флоренция, убогая деревня на берегу Арно - рождение банков. Дух захватывало от этой горючей смеси: бескрайняя, круглая земля - возможность безостановочного (и весьма безопасного) путешествия денег по миру. И вот уже Флоренция не грязная деревня, а цветущий город, выросший на тех дрожжах, на которых пухнет нынче Америка. Показалось - не Бог всемогущ, а человек. Микеланджело с Леонардо резали трупы, изучали - так ли, бог ли, есть ли силы. И - на холст, на сырую штукатурку. В мрамор и гранит. Хорошо бы написать о неразрывной связи того, что делал Тициан, и художеств Макиавелли. Тут поверишь, что католичество - штука великая. Как это ловко у них получилось - и земля круглая, и солнце в центре, и души нет, а есть кровь и сердце, но церковь со своим Адамом и Евой - жива. Иезуиты. Францисканцы. Контрреформация. Была (и есть) Сикстинская капелла. Но есть обратная сторона: индивидуализм (до черного эгоизма) человека-творца. Чудовищные извращения. И мастерство, и талант - за деньги. Попробовали бы они так шутить в наших лесах и степях, да при строгих тридцатиградусных морозах. Собираюсь в рай, на могилу первой великой империи мира. Глубочайшее волнение и трепет. Всю жизнь бешено вращались шестереночки моего духа. Зубчики стирались о беспощадный воздух жизни. Беда всех бедных философов. Повезло. Завтра что-то щелкнет, и моя малюсенькая вертушка вопьется, зацепится за колоссальные зубищи истории и мира. Мне будет тяжко. Но - не боюсь. В Чебоксарах солнце. Перед Госсоветом - пустая площадь. Боюсь невозвратной потери. Облегчение - без пяти пять - автобус. Номера - 1, 2, 3, 4, 5, 6 (один номер - женщина). Чтоб без фамилий. Пробка по дороге в Канаш. Глупая грязь. Глупое (уже не мое) солнце. Автобус дергает. №1 падает с сиденья, облившись яблочным соком. Вокзал в Канаше - по телеку: умер Золотухин. Вексельберг обещает Путину починить какой-то заброшенный памятник архитектуры. Видимо, за счет тех денег, которые срезаны с Новочебоксарского «Химпрома» на благотворительность. Колизей будет стоять. Новочебоксарск - вряд ли.