March 12th, 2013

За сундучком. 25. Ребята! Прекращайте позориться!

Ну нет больше сил. И так пишу про Русский драматический театр, и эдак. Про себя тоже. Вот, мол, культурный, по театрам хожу. Но ведь хочется сказки, чуда, искусства. Верчусь и так, и эдак. Горюнов - хорош, Былинкина - труженица, и вся маленькая труппа старается, вместе с Ашотом, выдать нечто русское, нечто армянское. Одним словом, огонь не угас в сердцах этих редких людей. Прощаю все - безыдейность (такую идеологию заставляют проводить в массы временные хозяева жизни), засилье зарубежных сочинителей, бесконечные комедии и спекуляции на русской классике. Не желаю видеть тупых сериалов, пошлых ремейков и сиквелов (одно только мерзостное кинодейство под названием «С легким паром-2» чего стоит). И «рожа» Урганта, и «мурло» Малахова, и «образина» Якубовича. Бегу в театр и, хоть не «Без вины виноватые», мне становится легче. Кнуровы и Выживатовы, Прибытковы и Салтан Салтановичи ползают по нынешней помойке, что когда-то звалась Россия. Они заказывают музыку, закрывают школы и вузы, заводы и фабрики, развращают людишек. Но раньше в Русском драмтеатре были хоть какие-то ошметки авторского мастерства - Моэм. Да хоть паршивый механик человеческих душ Муни. Какие-то убогие французы. Но был же хоть один Мольер. «Мнимый больной» вытаскивал из праха Фадейчевых и Лезовых, Горюновых и Былинкиных. После сегодняшнего ужаса огонек почти угас. Некто Рубина (не родственница ли сочинительницы из Ташкента, что перебралась на историческую родину?). Не без тревоги за текст дамы с такой «известной» фамилией (завалены все книжные магазины) шел на спектакль. Русский драматический в Чебоксарах, конечно, плетется в конце колонны разных москвичей и питерцев. Пошел Муни по стране, сорвал кассу, и нам, бедным, не грех денюжку заработать. Но выходят на собирание копеечки уже в самом конце, когда разные Машковы и Фокины уже успели добить хрипящий под табаковской дланью МХАТ и раскатать по бревнышку Александринку. Ошарашенный этим рубин-катерининским дерьмом, еле доволок ноги до родной калитки. Ем щи, а тут по телеку кончают последний спектакль Виктюка (Образцова - Васильева - Аросева). Про убитого этими бабами в молодости Радамеса. Потом - интервью. К людям такой «театральной» ориентации, как Виктюк, отношусь весьма отрицательно (убил бы!). И, вдруг, Роман и говорит: когда в пять лет в первый раз увидел на экране «Золушку» с Яниной Жеймо, решил - буду делать такие же фильмы. Главный образ, что до сих пор стоит в моей голове, - Фаина Раневская. И Консовский, и Гарин, и Меркурьев, и сама Жеймо. Когда Виктюк сказал про Раневскую, вскочил из-за стола, пролил щи (стакан из-под чая долго перекатывался с грозным рокотом по столу) - орал: молодец, Рома, один - ноль, так же, как у меня - и Раневская, и Консовский, и Гарин, и мальчик-паж. А Виктюк (выступает человек прекрасно, сногсшибательно!) с воодушевлением продолжал: такая в «Золушке» неземная чистота вокруг каждого персонажа, такая мощь добра - что создать еще что-либо подобное вряд ли получится. Жена перепугалась, а я умолял И. - не мешай, дай послушать, наконец, человеческую речь. Виктюк пер, как Т-34, по моим заветным полянам духа - и про Феллини («8 ½»), и про Висконти («Смерть в Венеции»), всё с полным стопроцентным попаданием в мои оценки, восторги, предпочтения. А еще львовский самородок очень хорошо сказал про Кремль: еду на втором троллейбусе, а от Кремля сияние исходит. Боль, обида за актеров, за чебоксарскую русскую драму была столь велика, что напоминала огромный нарыв. Вот он прорвался, когда, глядя на Виктюка, представлял печального Мастроянни, запутавшегося среди своих баб, умирающего Малера на Венецианском пляже, и смешного короля, говорящего зрителям о прекрасном будущем, которое ждет юного мальчика-пажа. Не мог сдержать слезы. Эта часть моей души беззащитна, сентиментальна и напоминает решетку радиатора на танке Т-34. Роман Виктюк имеет незащищенную зону там же, где и я - там, где любовь, великая музыка и изощренное изящество. Как больно мне за актеров нашей драмы, кто заставляет их играть такое невообразимое дерьмо, как позорное изделие этой самой Кати. В тухлом шлягере даже молоденький Володин (Альберт) смотрится среди женских персонажей неплохо (хотя бегает-прыгает абсолютно так же, как в «Азалии»). Эта самая Катя-паршивка, чего это она там квакает устами матери-Ренаты (Холопцевой) - мы учили русский под дулом автомата Калашникова. При таких словах я бы плюнул в морду этой самой «Ренате». То же самое должны были сделать некая Люля (Родина) да Лиля (Мальцева) - и немедленно умотать в Москву с этого паршивого Рижского взморья. А вернуться уже со спецназом и с реальными Калашниковыми. Видите ли, для Кати Рубиной, московской мазилки, свет в окошке, решение всех проблем, немчура Фогель, который и полоумную Ренату вылечил (а как же - знаменитый психиатр!), и дурочке Лиле некоторую надежду подарил. Дурак же Альберт с теткой Люлей ползали на помойке. Что ж - с точки зрения Рубиных - там русским с латышами и место. Ребята с Русского драмтеатра, прекратите позориться, убирайте «Прогулку в Лю-Блё» из репертуара!

Между прочим

Между прочим, на «Химпроме» до сих пор осуществляется производство ацетонанила. В результате образуется остаток со стадии регенерации ацетона и остаток со стадии регенерации толуола. Сам ацетонанил является высокотоксичной горючей жидкостью. Токсичность определяется наличием анилина, толуола и ацетона. Анилин действует на центральную нервную систему, на кровь и обладает способностью проникать через неповрежденную кожу. При вдыхании паров возможны острые и хронические отравления. Симптомы – общая слабость, головная боль, головокружение, бледность, позже наступает синюшность, учащенное сердцебиение, тошнота, рвота.

Пары толуола при высоких концентрациях действуют наркотически, вредно влияют на центральную нервную систему, оказывают раздражающее действие на кожу и слизистую оболочку глаз. Толуол вызывает головную боль, опьянение, тошноту, рвоту, расстройство равновесия, потерю сознания.

Известно, что ацетон – наркотик, поражает центральную нервную систему. При продолжительном вдыхании паров ацетон накапливается в организме, может всасываться через неповрежденную кожу.

Промышленные сточные воды, образующиеся при обработке данной продукции, проходят очистку на имеющихся локальных установках, расположенных в корпусе №390 цеха №81 и в корпусе №601В цеха №114. После термообезвреживания по системам канализационной сети направляются на станцию усреднения и нейтрализации в корпус №843 цеха №114, откуда перекачивается на биологические очистные сооружения ГУП «БОС».

В производстве ацетонанила на территории «Химпрома» кубовые остатки накапливаются в емкости в цехе №71, корпус №370, позиция 1141. Кто желает проверить, действительно ли толуол вызывает чувство опьянения, а ацетон – наркотик, добро пожаловать в 71-й цех!

Мелочь, но приятно

Крепкий мороз, солнце, а еще и сильнейший боковой ветер. От улицы Николаева до Ярославской на велосипеде скатываюсь под горку, а от Ярославской до Мега Молла – еле-еле затаскиваю свое тело на крутой подъем. Снег и песок моментально съедают тормозные прокладки на колесах, поэтому, когда качусь под горку, приходится тормозить ногами.

А сегодня ветер прямо в грудь при спуске с горы. Ножной тормоз использовать не приходится. А вот когда, напрягаясь из последних сил, поднимаюсь к Мега Моллу, ветер дует прямо в спину. И тебя будто под руки подхватывает и выносит на вершину. Серьезная помощь, и абсолютно бесплатная. Ну, разве это не приятно?