February 22nd, 2013

Сундучок зеваки. 65. Мир-Луксор

Нелепость. Луксор – древняя столица Египта. Голливуд – фабрика грез. Потребление его продукции в неестественных местах. Какой к черту Луксор в полупустынях Калифорнии. Двойной удар неестественности: сказки на целлулоиде – левый хук. Неестественная роскошь кинозала, сбацанного под древний Египет – удар справа. Понятно – пирожные. Или пироги с яблоками. В Штатах все сладкое - чрезмерно, все ужасное – всеобъемно. Зачем пирожное – один крем. Зачем пироги – один яблочный джем. Американцы особенно толсты не от фастфудов. Их десятилетиями разносило от неестественной духовной дребедени. Стали они рыхлыми, белыми. Огромные задницы. Тяжкие окорока бедер. Маленькие ручки. Узенькие плечики. Неестественные в полноте нью-йоркские нигеры. Еще хуже белых. Нигер и Америка. Придумать что-либо более несовместимое трудно. Дикость – черный раб, вдруг обретший странную североамериканскую свободу нищих. Тысячелетиями ничего не делали в своей Африке. Охотились. Размножались. Дрыхли под пальмовыми листьями. Белые. Корабль (в трюме вымирало две третьих). Дикие работы на плантации. Бичи надсмотрщиков. Собачья похлебка. Новый Орлеан. Теплые ливни. Богатые белые и ненависть к рабовладельцам. К индейцам тоже. Кто-нибудь слышал о братском союзе негров и индейцев в борьбе против белых пришельцев? Белые оборванцы и бандиты из Старой Европы расстреливали дикарей – команчи и сиу, - как скот. Если бы у негров были винчестеры, а белых бы не было, то, сдается, нигеры мочили бы краснокожих еще яростнее, чем потомки испанских идальго и французских шевалье. Страна без истории. Страна уворованных сюжетов и сомнительных изобретений в области комфорта, вредного, как кока-кола с сахаром. Страна наркотического сна среди стеблей кукурузы. Страна смерти. Над пропастью во ржи. Русские – нерасчетливость и ярость. Все на авось, даже гибель. Американцы – истеричный страх смерти и страдания (отсюда придурковатые фильмы-ужасы, психоаналитики, юристы по бракоразводным процессам, таблетки валиума и кокаин. Что за страна, в которой жрут только кремовые розочки, а торт швыряют псам. И - вот это: Луксор. Пантеон. Колизей, а в них не желающие старости Грета Гарбо и Вивьен Ли. Достоевский собирался убавлять русского человека – только широко. Американец Тим Бертон из Достоевского сделал действительно универсального парикмахера – попудрил, подкрасил, скомпоновал, умял. Получился – Эдвард – руки-ножницы. В Европе пыжатся. Приезжает в Штаты автор «Элемента преступления». Все уплотнил, придумал, новыми формами и ракурсами забил и мозги, и душу. Бери. Пользуйся. Я же гениальный парень – и мне не жалко моего творчества, предельно нафаршированного ужасом. В США из всего этого ширтана брезгливо выковыривают жиринки, и получается «Сердце ангела», а еще хуже «Схватка». Бьется европеец, злится – вот вам «Танцующая в темноте» (несчастные американские полицейские). Вот вам «Догвиль» (с великолепной Николь Кидман), а вот вам «Мандевиль» со всей правдой об африканских рабах (и с брутальным Уильямом Дефо). Ноль внимания. Фунт презрения. Все европейцы, австралийцы и даже латиносы в Америке почему-то чувствуют себя обязанными кому-то что-то доказывать. Милош Форман – практически гений, а корячился так же, как итальяшка Чарли Чаплин или австралиец Мэл Гибсон. Зачем? Сами не знают. Не выдержал даже сицилиец Мартин Скорсезе – все документальные фильмы про европейских рок-звезд снимает. Вот недавно про Джорджа Харрисона и его патлатых индийских гуру. Я знаю, что американцы не враги. Они просто беспощадные, другие, но и у меня сердце подло и сладко сжалось, когда Билл Клинтон, вместе с племянником, вышел поприветствовать великого Мика Джаггера. Сказал пацану: «Смотри и будь счастлив. Сейчас ты услышишь бесподобных музыкантов – «Роллинг Стоунз» (у Скорсезе). Предательски поверил саксофонисту толстой Моники и подкаблучнику Хилари. Старость. Выбирай – либо самая сладкая розочка с торта (торт – псам). Либо розочка так называемому «человечеству», а себе черствую горбушку. Легкий выбор в пользу сладенького. Иллюзия – близка.

Чебоксары. Двадцать пять градусов мороза. Сквозь заиндевелое окно троллейбуса проплывает кинотеатр «Луксор». В фальшивых лампочках и со сказочкой для сорокалетних мужиков и их юных жен (третьих по счету). Добро пожаловать в мой ночной кошмар. 3Д. Сказочка – «Хоббит».

Между прочим

Между прочим, умер режиссер Герман. И это уже не между прочим. Для меня, честно, это большое горе. В университете был на встречах с Алексеем Германом неоднократно. А его великолепные фильмы, откуда родились все нынешние европейские звезды кинорежиссуры, -Триеры, Хайнеке, - пересматриваю постоянно. Мы-то догадываемся, что Достоевский был не совсем точен, когда устами своих героев провозглашал: если Бога нет, то все позволено. Все позволено тогда, когда нет таких великих, как Герман. Это будет гораздо точнее. Но от этого чувство беды и уже совершающейся катастрофы еще сильнее.