January 17th, 2013

За сундучком. 14. Цирковое падение

Безумие Питера сдвинулось и поплыло по реке времени 2-го. И. полегчало, и вечером 1-го, выбравшись из снежных хлопьев, оказался в номере нехилого отеля в Биржевом переулке. Помогла, как всегда, дочь обритой З. Для своих. С. не поехал в отель. Он остался с Самуэлем и с китайской собачкой (обритой так же гладко, как З.). Но, помимо И., уже присутствовала наша старинная подруга Л., семья Т. (и их маленький сын) и еще некие. Л. с  И.  уже побывали в СПА. Сидят в белых пушистых халатах и, выпив коньяка, весело смеются. В обширных номерах водят хороводы. Сказал   Л. - растолстела. Но - чуть-чуть. Плотная стала мясом. Однако еще  ничего, сойдет. Л. тут же заявила, что Моляков всегда найдет, что сказать неприятного даме. Требовала - трогай. Трогал, но продолжал - плотность мяса увеличилась. Л. обтягивала вокруг своих частей белую ткань халата, двигалась многозначительно, спрашивала - ну? А я - теперь правильной оценке мешает еще и плотность халата. С плазмы орал Стас Пьеха. Т. требовали плясок. Брат не участвовал. Он тут же растворился в бассейнах, турецких банях и ледяных комнатах (так было и на следующее утро, 2-го, когда, вернувшись, брат тянул меня за собой). Не пошел. После удара мне бани противопоказаны. Когда все засыпали, смотрел «Стиляг» Тодоровского (лживый фильм - десять лет без права переписки за подобное) и вяло спорил, не с   Л., с проснувшимся питерским безумием. С. и Самуэль. Уже привык. (С. отнес в секту всю свою великолепную библиотеку - просвещал шибанутых баб). Книги растащили (жалко было «Божественную комедию» Данте с иллюстрациями Доре). Л. вовлекла во все это разумного рационалиста С. и покинула его. Теперь  Л. серьезно расстроена: 21 декабря ждала конца света. В надежном месте (не сказала, где) припасены: тушенка, сухари, спички, соль, свечи. Глаза золотой медалистки и красной дипломницы инженера-электрика полны неподдельной обиды. Сил хватило спросить - а свечи запасены, чтоб устроить панихиду по усопшим во всемирной катастрофе? Вырубился. Настала тишина. Ушли в 12-ть. Прихватили круассаны с красной икрой. В конце Биржевого запаслись шампанским. Миша бурчал - его выдворили из бассейна за то, что купался не в плавках. Потребовали купить. Брат сказал: «Ну и не надо. Я и так уже четыре часа плаваю». Распивали шампанское во дворе-колодце на Васильевском, под окнами мастерской Архипа Ивановича Куинджи.

На том месте, где Рязанов снимал «О бедном гусаре…», в мусорном бачке нашел сломанную скрипку. Брат взял только хорошо сохранившийся смычок - пригодится для рисунков. Вся компания уговаривала Л. - не ездить к зятю. Но возле здания школы, где я трудился дворником, Л. сказала: «Вас много, а у дочери друг - один. Надо и ему подарочек на Новый год». Пригласила 5-го к себе и исчезла в утробе «Василеостровской». Мы отправились на «Горьковскую». Снег сменился дождем. Каменноостровский. Дом Витте. Ленфильм. Мутный силуэт шпиля Петропавловского собора. Миновали мечеть (вторая бутылка шампанского кончилась) и возле дома бывших большевиков чуть не погибли. Прошли под крышей. Секунда - и с глухим треском обрушилась тяжеленная глыба мокрого льда. Сосуля, как говорит Матвиенко. Пацаны (поддатые), перед которыми рухнула эта громада, весело крикнули всей нашей банде, счастливо миновавшей обрушение: «Нормально. Сегодня - уже третья». Тротуары черны. Вода съела опасный лед. Нес на плечах маленького Федю, под руку вел И. Питерское безумие нарастало. Впереди был цирк. Трамваи не лязгали. Колеи были залиты густой черной водой. В метро оживление - полвагона заняли казаки. Солидные дядьки с седыми усами (классические рабочие с Путиловского). Новенькие кирзовые сапоги. Синие штаны с красными лампасами. Форменные куртки и папахи. То ли «черная сотня», то ли «Союз Михаила Архангела». Все повторяется. В 17-м казачкам Питер здорово по зубам врезал. До сих пор уняться не могут. У главного, с тремя звездами, густой бас и хоругвь на белом древке - «На выход». Гремя сапогами, толпа высыпала на станции «Невский проспект». Бутылочка коньяка (чтобы избежать бюджетных трат). Кафе. Втроем: я, И. и Миша уплетаем пышные пироги. Говорю - Эйлер (президент Берлинской академии) не только возглавил русскую академию, но и переманил повара от Екатерины II. Повар закармливал слепого старика такими вот пирогами. Эйлеру нравилась Россия. В Питере умер. Но оставил немецкую систему университетского образования и конкурентоспособную (до самостоятельности с Ломоносовым) русскую науку. Теперь лежат рядом с Михаилом Васильевичем на одном кладбище. Вольтер писал биографию Петра, а Ломоносов подбирал ему материалы. Вольф Христиан, привезенный Петром из Галле. Амбивалентность русской культуры. Западники - почвенники. Франкофилы - германофилы. Пирог-то русский, а сеть ресторанов (Штолле) - немецкая. На улице (Итальянской, недалеко от «Бродячей собаки») едим бананы. Наконец, не выдержав груза противоречий, поскользнулся и грохнулся на мокрый асфальт. Миша - ага! Давно этого ждал.   И. - точно. Я - смеюсь. Буду в цирке в мокрых штанах. Пинаю жестяную водосточную трубу. Оттуда - неожиданно -  со звенящим грохотом вываливается целое море блестящих ледяных осколков. Опа! - кричит И. и пинает соседнюю трубу. Снова грохот - и гора драгоценно отсвечивающего льда. Пинает и Миша. Рушатся целые горы подтаявшего льда. Прекращаем извлечение фальшивых бриллиантов, когда от одной трубы, вместе со льдом, отваливается целое колено. Скрываемся в цирке Чинизелли. Море детей. Лошади. Пудельки. Львы. Когда дрессировщик сунул голову в пасть огромному хищнику - еще ничего. Но когда дрессировщик оставил в клетке своего десятилетнего сына - стало страшно. Фамилия львоведа Гончаров (Украина). У меня при виде этого безумия моментально потеплели мокрые штаны. Вечером - к С. У него борщ с косточками и сладкое сгущенное молоко с редким английским чаем.

Между прочим

Между прочим, в январе заплатил дикие деньги за газ. За такие деньги должны приходить к тебе домой с огромными кисточками и мыльной водой, мазать трубы. Смотреть, нет ли протечки газа, каждую неделю.

Между прочим, при Советской власти так оно и было. Разумно. Газовики, пожарные, энергетики, железнодорожники должны быть государевыми людьми. А нынче и  деньги платим, и дома в Цивильском районе взрываются.

В деревне дом перевели на индивидуальное отопление. У владельцев квартиры (видимо, людей чрезвычайно бедных) денег на оплату отопления не было, обогревались, зажигая газовую конфорку. Очень жалко бедных людей.

Федоров все зажигал голубые огоньки по деревням. Огоньки оказались погребальными.

Все думал: чьим именем назвать строящийся на стадионе «Олимпийский» ледовый дворец? Строим-то за счет передачи республиканских газовых сетей в собственность «Газпрома». Может, главного республиканского газовщика депутата Мифтахутдинова или главного российского газовщика Миллера (что-то располнел в последнее время). Теперь думаю – надо назвать именем погибшего при взрыве газа мальчика. Будет наш Дима Яковлев.