January 16th, 2013

За сундучком. 13. Снегопад

31-го, под дождем, у Гостиного, человек двести молодежи из «Другой России», от нацболов, из «Левого фронта». Ментов-космонавтов столько же. Крики. Резкие движения, возбужденные лица, освещенные голубым светом елочных гирлянд. Искусственные елки всюду, лампочками оплетены фонарные столбы, деревья, остроконечная башня городской Думы. Люди водят фантастический хоровод. Газет левого содержания уличные торговцы у входа на станцию метро больше не продают. В отношении печатного слова Питер - город более подлый, чем Москва. Никаких газет - ни левых, ни правых. Есть в ларьках «Невское время» да скучная «Российская газета». На каждом углу не очень заметные, но настырные стенды - некие муниципальные депутаты выполняют обещания «Единой России». Лица у «единороссов» средние, стандартные, круглые. Физиономии депутаток подернуты благородным жирком. На головах - высокие прически в стиле 70-х. Нет настенных надписей. Нет надписей на тротуарах. Никто не сует в руки листовки. Зато суют рекламки суши-баров, кафешек. Появились осетинские пироги (три круглых, желтых пирога за тысячу). Популярны забегаловки «Штолле» (толстые, пышные пироги с капустой-мясом), да едальни под названием «Столовая №1». В Елисеевском, в витрине - шемякинские носатые уродцы - вертятся, машут руками (электроприводы), таскают сосиски и окорока. От бунтарей с Гостиного бреду к кафе «Север». Хорошо одетые стареющие дамы. То ли бывшие артистки из кордебалета, то ли доцентши из универа. Плотно, вкусно пахнет кофе, горячими сладостями. Потертые тетки и я - потертый и запаренный - вот наша компания. Беру только что испеченный большой торт «Полет» (так и идет - один вечер «Полет», другой вечер - «Киевский»). Первого, с утра, съедаю огромный кусок «Полета» (кофе, сливки). Идем с М. к концертному залу Мариинского театра. Сооружение суперсовременное (итог гергиевских усилий), но спектаклей нет. На Офицерской (ныне Декабристов) - музей Блока. Закрыт. Синагога. М. - в мастерскую. Я (на 22-м автобусе) в Лавру. 31-го билет в наземном транспорте был 24 рубля. С 1 января - 25. Еду я и какие-то французы (чернявая старушенция в цветном полупальто и усталый мужик в куртке-дутыше). У Лавры слезаю с зарубежными гостями. Гигантская гостиница «Москва», у истока Невского - старинная двухэтажная лавка церковных украшений. Посреди продолговатой площади - солидный памятник Александру Невскому, и огромные лужи вперемешку с грязным снегом. Вместе с французами берем лужи с разбегу. Мужик в куртке-дутыше не долетает до края лужи - целлофановым валенком попадает в грязную ледяную кашу. Ругань по-галльски. Визгливый смех более прыгучей спутницы. Начинает идти крупный снег. Свет фонарей оплывает и расширяется книзу. Между двух стен. Налево - кладбище XYIII века (сразу скажу - самые огромные надгробия в память о неких важных сановниках и купеческих женах и дочерях). Уйдя вправо, наткнулся на скромное надгробие о. Иакинфа (Бичурина). Витте. Архитектор Воронихин. Скульпторы Козловский и Шубин. Мартос. Ланская. Эйлер (великий математик). Но мне нужна могила нашего северного гения - Ломоносова. Вот и его надгробие. Ничего. Не стыдно. Втыкаю еловую веточку (их за пять рублей продают у входа в Некрополь). А направо - кладбище мастеров искусств. Здесь вольно, не тесно. Дорожки меж могил бегут спокойно и далеко. Натыкаюсь на захоронение лихого секунданта Пушкина - Данзаса. Да, все они здесь - и Карамзины, и Жуковский. Потом - изысканно-авангардистская могила Товстоногова. Великолепно-советское надгробие Черкасова. Глинка. Мусоргский. Кюи. Римский-Корсаков. Скромный столбик с маленьким бюстиком - Рубинштейн. И - пышная могила Чайковского (еловые ветки, море цветов - свежие розы, белые каллы, гвоздички). Много записочек на бумаге, набраны на компьютере - мол, дорогой, любимый ты мой гений, никогда не забудем и т.д. Доктор Боткин - могила огромная, обнесена чугунной изгородью. Долго стою у Ивана Ивановича Шишкина. Скромный деревянный крест Кустодиева. Куинджи. И вот он - Достоевский. Какие-то немцы. Человек пять, с экскурсоводом. Жесть немецкой речи. Как у Чайковского - все усыпано еловыми ветками, цветами. Нет только компьютерных писулек. Напротив кафедрального Собора - намеренно советский Пантеон. Бреду по сугробам. Черные деревья. Каркают вороны. Могила ленинского верного проводника, рабочего Эйхьи. Почти весь надгробный камень усыпан плотным, мокрым снегом. Упорно разгребаю надгробие. Имя великого рабочего (спасибо, друг, за Ильича!). Перчатки мокнут. Спина взопрела. Скинул кожаную шапку. Откинув снег, положил на могилу еловую веточку. Как к Михаилу Васильевичу. Сладкое послевкусие  торта и кофе со сливками совсем проходит. С храма мощными автокранами срезают дубовые перекладины, на которых висели колокола. Внутри огромного помещения тихонько поют, но свечей почти не видно (тонкие - 20 р., средние - 30, а толстенькие - 50 р.). По самый купол - все в лесах. Пробираюсь к раке с мощами Александра Невского. Тайком, из-под сырой, воняющей кислой дождевой водой шапки снимаю реликвию на аппарат. И - на Никольское. Вообще никого. Еле добрался до семейной усыпальницы Григоровичей (военно-морской министр). Благодарный народ Татарстана возвел нехилое надгробие над могильными (серого мрамора) крестами Гумилева и его супруги. Старовойтова (цветы). Рядом - Собчак (ненавижу даже мертвого, цветы-же живые, лампадки). Иоанн - митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский. Неба над кладбищем не было никакого. Из невидимых высот беспрерывно валили тихие огромные хлопья. Снежинки падали на лицо. Когда таяли -  было щекотно.

Между прочим

Жалко маленького Диму Яковлева. Чуть меньше – жалко и Магницкого. Между прочим, отчего американцы лет пять назад не удосужились принять закон Ходорковского? Еще вопрос. Отчего нынешние власти устроили махач детьми, а не приняли закон, например, имени Милошевича? Вот было бы здорово - не пускать на территорию России ни одну американскую сволочь, которая бомбила Югославию. Или отказаться от американской перевалочной базы под Ульяновском, от предоставления наземного и воздушного пространства для вывода войск НАТО из Афганистана (в ответ на закон Магницкого).

Ходорковский, хоть олигарх, но наш парень. Магницкий, хоть и гражданин России, но работал на американскую фирму. У американских буржуев правило: своих не сдают, из-за своих мстят беспощадно. А наши буржуи? Слабы и сопливы. Противоречия между богатенькими неизбежны. Нарастание этой грызни мы видим между американскими и русскими богатеями. Как решаются эти противоречия в Америке - смотри фильм Такеши Китано «Брат Якудзы». Наши до такого уровня еще не доперли, да выпендриться охота. Вот и придумали Диму Яковлева вместо того, чтобы убрать базу из-под Ульяновска и перекрыть границу с Афганистаном.

Кстати, закон Димы Яковлева, свидетельствующий одновременно о возрастающих амбициях российской буржуазии и о ее слабости и трусости, поддержан практически всеми законодательными собраниями субъектов РФ. В Москве грузин Чхартешвили (не друг ли он грузина Торгамадзе?) бродит в протестном порыве в обнимку с Борей Немцовым по бульварам. Но ни в одном провинциальном городе никто даже не шелохнулся. Так что Ходорковскому и Буту сидеть и сидеть, а русских Дим, Маш, Саш будут отправлять не в Америку, а во Францию, Англию, далее, везде.