November 23rd, 2012

Сундучок зеваки. 28. Ценности и Чехов

Ходил в Русский драмтеатр. Чехов. Комедия. «Чайка». Скромность в декорациях. Скромность в костюмах. Родик (стандартно неплохая Аркадина). Старик Лезов. Чуть не заплакал, когда пошел эпизод с убитой чайкой. И – вот это – про зверей, оленей и черепах. Про всемирную волю – Чехов наскоро переписал из Шопенгауэра. Тригорин (Фадейчев) – Треплеву (Смышляев) – привез журнал с вашим рассказом. Треплев – свой рассказ прочел, а мой даже и не открывал. За этим – такая пропасть неприязни, которую традиционно испытывают друг к другу «творческие личности». Проходят века – а все одно и то же. Это к вопросу о ценностях общечеловеческих и «классовых». Может – и нет никаких ценностей,  среди «творческой интеллигенции» - жаркая ненависть и злоба. Есть наборы приемов: одни владеют ими лучше (мастера), другие - хуже (завистники и творцы новых форм). Треплев сначала стрелялся (Аркадиной: мама, перевяжи мне голову). Затем – единственный – грохнул себя натурально. Ходят вокруг Заречной (Мальцева). Что ж Заречная не повесилась, когда ее ребеночек умер (родила от Тригорина)? А сам Тригорин? А сластолюбивая и жадная Аркадина? После смерти малышки Нины Заречной ничто не шелохнулось в душе Тригорина, во внутренней пустоте Аркадиной. Ужасна у Чехова стерва Маша (не Екатерина Мальцева, а другая Мальцева – Лариса). Сладко любит – кого? Монстра Тригорина. Пьет водку и, несчастная, устраивает свою жизнь с жалким сельским учителем. Что-то такое нюхает (табак? Кокаин?). Неясность субстанции – единственный реверанс в сторону «современного театра» со стороны Ашота Восканяна. Нынче, если никто на сцене не матерится и не показывает голую задницу, – ретроград. Нормальное же соответствие тексту – почти революция. Спасибо режиссеру, хотя бы за уважение к Антону Павловичу.

Чехов – комедия про «сливки» общества: актеры, учителя, писатели, юристы (Сорин - Лезов, статский советник по правовому ведомству). В итоге комедия превращается в крутую драму как раз про безыдейность. Абсолютизм. Хохотал, как всегда, в одном месте. Сорин: всю пенсию отдаю на хозяйство: пчелы, коровы. Ничего не остается – ни денег, а коровы не телятся, пчелы дохнут. Чехов не был добрым.

Марина Цветаева тоже выжила. Дочь умерла в приюте. Кто хоронил – неизвестно. Не Марина.

Цветаева о Ленине (классовые ценности): «Идет он мимо меня… Я: «Здрасьте, Владимир Ильич!» - а сама (дерзко-осторожный взгляд вокруг): - Эх, чтобы тебя, такого-то, сейчас из револьвера! Не грабь церквей! (разгорячась): - И знаете…, так просто, вынула револьвер из муфты и ухлопала! Только стрелять не умею!» (Каплан Фанни стрелять была научена).

Позже – все то же. Коренная ненависть. Василий Белов просил у Шукшина денег взаймы. И, тут же, о Нагибине: «Макарович! Я только что пришел с первой серии «Председателя». У меня нет слов описать боль и горечь свою. Ощущение такое, как будто твоей матери дали пощечину, а ты бессилен и не можешь ничего сделать. Мерзко, Вася, горько. До каких пор будут плевать в наши души? Не знаю, как реагируют на эту гнусность в Москве, делается ли что-нибудь, чтобы дать отповедь Нагибину и Ко?»

А Нагибин? Где взять косарей? Настоящих мужиков в сельском хозяйстве не осталось, а механизаторы и руководство махать литовкой не умеют. Какую-то жалкую бригаду все-таки набрали… В общем, эта бригада напоминает тот скорбный отряд косцов, который собрал Пашка Меркушев в «Председателе». А ведь не успел фильм появиться на экране, как рецензенты принялись утверждать, что в нем изображен давно пройденный этап в жизни нашего  сельского хозяйства. И Белов, и Нагибин (этот еще ненавидел литературное начальство) одинаково много пили. Нагибин не вылезал из-за границы (на деньги, между прочим, крестьян и рабочих). Белову перепадало меньше. И в Тарусу, к Паустовскому, он не ездил. Зато Паустовский, раньше Нагибина, в Италии бывал неоднократно.

10 миллионов нищих в стране. 8 - около нищеты. 10 миллионов зажиточных. 10 – около них. Постоянное перетекание из одного слоя в другой. Чаще – сверху вниз. Так легче. Ведь ценностей – нет. Есть глупость, зависть и злость. Даже среди лучших.