October 4th, 2012

Дневничок, ЮБК. 21. Чайки и дельфины

Пришли с горы. Рвет болью палец без ногтя. Все ругаются – мать, И., Олег. Впрочем, Олег – не очень. Говорит: «Если бы не жена и был бы чуть похудее, тоже пошел бы». Ночью смотрю удивительный фильм «Злой дух Ямбуя» (неплохо и у нас снимали ужастики). Новости на украинском. Украинский – женский язык: легкий, сладенький, гладкий. Из женских ротиков так и льется – коханый, ридна, злыдень писюкастый. Когда эту сладость изливает здоровенный Янукович, становится как-то не по себе. Живу среди чувашей – язык резкий, угловатый, жесткий. И русский – такой же. Что делать! Север. Ближе к югу – и льется по буквам украинский мягкий говорок, как яблочный сироп. Пять минут украинской речи – во рту ощущение, будто объелся карамелек. Любит украинская публика золото. Разденется дивчина – а на ней солидная цепочка. Горят желтым на солнце огромный православный крест да еще солидная иконка со святым покровителем. На мужиках и кольца, и браслеты. На детках-карапузах – и то золото.

По берегу бродят здоровые чайки. Безмерны – и страшно. Прямо-таки индюки, а как развернет крылья – ясно, существо вольное, морское. Маяковский:

В авто

          посажали

                            разных армян,

рванулись –

                            и мы в пути.

Дорога до Ялты

                            будто роман:

все время

                 надо крутить.

Про «разных армян» - верно. Олег с семьей каждый день берет на пляже порцию плова. Рис желтый, куски мяса большие, красная морковь, и желтое масло течет по Олеговой бороде. Вкусно. Тут же, на глазах, в огромной полусфере выколдовывают этот деликатес армяне. Все побережье вокруг клуба «Дискавери» под началом армян. Боссы приезжают редко. Не «Порше», а трижды «Порше». Не «Мерсы», а «Брабусы» и гигантские «Доджи». Люди с машин чинно усаживаются за столики. Ослепительно белые рубахи. Идеально выглаженные черные брюки. Мягкая обувь. Волосатые груди. Безразмерные животы. Красные губы еле шевелятся, давая истечь ленивым словам. Толстые пальцы в перстнях вяло перебирают зелень. Пива не пьют. Очень мало пьют красное сухое вино. Никакого мяса. Тогда откуда такие животы?

Великолепные иномарки тоже от Маяковского:

Сначала

              авто

                     подступает к горам,

Охаживая кряжевые.

И еще:

Авто

       начинает

                       по солнцу трясть…

И финал: 

Когда ж

                                окончательно

                                                         это доест,

                  Распух

                             от моторного гвалта.

                  - Стоп! –

                                 и склепом

                                                    отдельный подъезд:

                  - Пожалте

                                   червонец!

                                                      Ялта.

А ведь была еще и случайно лопнувшая шина. Ялта. 1924 год. И уже – автомобили, армяне, любовь и шашлык. Сто лет почти прошло – все то же. И приторная украинская мова. В Крыму легко предвидеть будущее. Все – как на ладони. Глупости пишет Арон: «Вот почему мне кажутся тщетными попытки предвидения». А люди будут стремиться к солнышку, к морюшку. Как усталые тюлени, будут они раскладывать свои не слишком свежие тела на горячих камнях, а вокруг будут визжать и копошиться детеныши. Племяшка Анька просится со мной в море на матрасе. Идем в тихое место. Отплываем. На волнорезе стоят двое – солидные, седые, лысоватые. Разговор. И такой задушевный – будто бы два председателя дружественных колхозов на полотне начала пятидесятых. Глухо рычат моторы. Молодежь быстро несется вверх по склону на разноцветных квадроциклах. Пролетает по небу дельтаплан с моторчиком.

Заплываем с Анютой далеко. Море лениво колышется. Так же лениво из волн вздымаются блестящие тела коричневых дельфинов. Их – двое. Еще и еще, неторопливо, пропускают животные свои спины под лучами солнца. Анюта кричит от радости и страха. Мне жутковато. Так близко этих млекопитающих рыбин не видел никогда. Маску – на рыло. Ласты – к бою. Соскальзываю с матраса в зеленую толщу воды. Далеко-далеко в водном тумане две впечатляющие тени ускользают средь водных плотных пластов. Наверное, до будущего лета.