September 17th, 2012

Дневничок, ЮБК.10. Дискавери

Сидим с племянником под «Дискавери». Разноцветная галька. Разноцветное море. Главное – бесплатный душ с пресной водой. Мама любит сидеть соленой после купания. И. – тоже. Я же – терпеть не могу. Как и тесные плавки. Только просторные трусы с завязочками – чтоб плотно. Не то – прыг в воду, а трусы слезут. Прозрачность воды, белизна задней части – смешно для старого дядьки.

После купания в море – сразу отмыться пресной водой. И – гулять по раскаленной набережной в виду роскошных кемпингов, до полного трусястого высыхания. И уж потом – чтение. Сижу, сегодня – сухой, кидаю камешки в воду. Беседа. Грасс. Племяннику: «Русские – немцы. Любовь – ненависть. Не замечал? Обустройство Крыма – немка Екатерина II. Жена Николая II – чистая немка. Почему не было испанцев? Или египтян-арабов? Один Пушкин. И – Великая Отечественная». Лежим на пляже в Алупке. На этом же месте лежал когда-то немецкий офицер, отходивший от советских ран. Не случайно стихотворение Грасса(!) одновременно напечатано в «Нью-Йорк Таймс», «Репубблике», «Эль Паис» и «Зюддойче Цайтунг». Газетки с государственно-националистическим запашком. Им мирового правительства не надо. Им родину подавай. Грасс – «То, о чем должно быть сказано». Прет на Израиль и Иран. Сомнения в Холокосте. Долой мультикультурность (в Германии пять миллионов турков). Грасс: юноша-солдат. Верил идеям гитлеризма. По-юношески пылко сражался средь развалин Берлина. Борман – Мюллер. 44-й год. Создали по всему миру семьсот пятьдесят корпораций. Деньги – из национального банка (результат – ограбление Европы и СССР). Клаусс Барбье – в Перу. Кокаин. Основатель медельинского картеля. Барбье взяли в 83-м. Картель работает (как завод «БМВ» до сих пор) четко, без сбоев. Фрейд кокаинист – дохнут сотни, тысячи, десятки тысяч америкашек от наркотиков. Привет США от Бормана.

Ангела Меркель. Кончилось время лживой клоунады. Выплатили немцы золотом, все до копеечки репарации за первую мировую (октябрь, 2010 год). В том же 2010-м пошли выставки: «Гитлер и немецкий народ». Очеловечивают Гитлера. Нынешний ЕС – затея бесноватого. Дух Шиллера и Бетховена, Вагнера и группы «Раммштайн» жив. Прижать к ногтю европейскую мелюзгу. Мечты о новом рейхе – через регионализацию Европы. Баскам – басково. Валлонцам -  валлоново. Д’Артаньяна – в Гасконь. «Мерс» – это вам не какой-нибудь паршивый «Додж». И – сами-то объединяются.

Одно плохо – мужики (ведь Интернет) в Германии перевелись. По опросам, половина желает быть домохозяйками. У немцев – дух и идея. У русских – дух и дикая воля. Идея пролетает к Абсолюту. Воля пролетает к безумию. Вот море. Мерно накатывают волны на берег миллионы лет. Мы, людишки, по берегам – явление временное и ограниченное. Исчезнем – и волны будут так же катиться и ночью, и днем. Ограниченность бесконечности. И немцы, и мы – за грань. Бесконечная ограниченность духа и воли. У других людей этого нет. Есть в России и в Германии. Грасс и его товарищи ничего не забыли, никого не простили, не раскаялись.

Мы, русские, и вовсе долгие века считаем, что нам и думать о раскаянии не стоит. А на поверку – лишь придуриваемся. Мужик перед барином всегда недоумка разыгрывал, а вострый ножичек держал за пазухой. Вот тебе и Грасс. Кончилась терпелка у истинных арийцев. Наши вожди не 750, а больше фирм по миру создали. Немцы в конце войны тысяч десять своих чиновников средней руки по конторам распихали. У нас – сколько уж лет прошло - а все – наши.

В клубе «Дискавери» долбят техно. Мягкий зеленый настил. Навстречу – брат с запотевшими кружечками пива. Олежка размышляет о «Леоне» Бессона. Леон говорил после очередного убийства: «Бене». «Молока моему другу», - требовал заказчик. Брат смеется. Вместе с сыном, грузно и шумно, уходят в водяную жилу с волнореза. В заводи девушки ловят крабов. Горизонт беспощадно отчетливый, будто линия его выполнена карандашом марки «ТТ». Художество Бога. На самой черте – малюсенький зубок белого паруса – как жало. Но если Бог Солнца наедет своей колесницей на этот осколок кости, из раны хлынет не золотой, а красный солнечный свет. Возможная встреча человека с Богом. В. рассматривает сдачу с двадцати гривен – пятерка: Богдан Хмельницкий (на пятистах, вроде бы, Мазепа) и церковь в селе Суббакове. Трусы совсем сухие. В Алупке на улице играют на бильярде. Шары катятся свободно, распахнуто по зеленому сукну. Так же распахнуты в свободной вечерней истоме легкие рубахи у бильярдистов. В американский бильярд играют только женщины. Художник продает свои картинки. У ног – малюсенькая девчушка – дочь художника. Детская мазня на листочках. Каждая картинка-грязнулька – десять гривен. Девчонка малюет тут же, в свете фонарей. Яичница по-грузински. Чай с шербетом. Арбуз. Корейский фильм: девушка вообразила себя киборгом. Питается батарейками. Кончики пальцев – боевые дула. Девица всех расстреливает пальцами. Бедный корейский народ. Малюсенькая страна, а так измучена компьютерами и автомобилями – один «Самсунг» чего стоит. Для малюсенького народца и «Самсунг» неподъемен. А ведь есть еще «Хендай». Вот у народишки крыша и поехала – вселенский проходимец Сан Мьюнг Мун. Толпы зомбированных идиотов. А духа (как у немцев) – нет. Нет идеи. И нет дикой, пьяной воли – это уже наше.