October 6th, 2011

Огонь у Гордона

Раньше кочегар был Цоем. У Балабанова кочегар - якут. Герой, к тому же, Советского Союза. Балабанов любит этакие закавыки, мощные до сладострастия. Началось всё с уродов и людей. Мальчики с Востока. Хорошенькие, но - сиамские близнецы. Один мальчик - алкаш. Порнограф в исполнении Сухорукова и суровый, пустой Петроград. Данила, брат. Улыбка младенца - дауна. Если убьёт, то мучить не будет. Сделает быстро. А русский эфиоп из "Жмурок" в исполнении Сиятвинды (кстати, откуда в России этот Сиятвинда?). Дапкунайте, которая торчит вместе с доктором в "Морфии"? Мент в "Грузе 200"?

Кстати, в "Брате" всё сделано мягче, чем в реальном сценарии. Там у Балабанова вагоновожатая, приютившая младенца-убийцу Данилу, на жизнь зарабатывает проституцией. И не простой, а с элементам садо-мазо.  За отдельную плату, конечно. Болезнь Балабанова. Его страшные комплексы. Образ вагоновожатой-мазохистки потребовал, видимо, смягчить продюсер Сельянов. Демократия - демократией - но всё же...

Странная передача "Запретный показ". Странность - в ведущем. Гордон. В Америке жил. Вернулся. У него была мечта. Теперь - ничего нет. 

Говорит: "Думали, Балабанов, не любит евреев. Нет, украинцев. Он - русский националист. (Вы мне ещё за Севастополь ответите!). Теперь он вывел зверей из русских, а чистота истинной человечности - вот она, в старом якуте-кочегаре".

Дело в том, что мизантроп Балабанов не любит людей в принципе. А, может, и любит - но всех, без разбора. Дело не в половых извращениях. Вот, спорят, человек - страшнее животного или же он ангел небесный?  Балабанов - в пограничной зоне. Тяжелейшая, страшная загадка - область, где животное начало соприкасаться с духовным. Узкая черта или бескрайняя пустыня. Попы всё про душу.  Тюремщики всё про животное подсознательное. Жизнь человека - подшипник. Трутся две пластины - верхняя и нижняя. Трутся лет 70-80. Пока трутся - человек жив. Одухотворённое животное - страшно. Оскотинившийся святой - смешно до коликов. Но субстанция, которая между двумя трущимися, как раз и исследует режиссёр. Таких немного. Исчезающий вид. Копает и копает. Ничего не накопал, а упорно трудится уже лет двадцать. Устаёт. Впадает в упрощенчество и мёртвую дидактику. лучшие фильмы уже сняты. Дальше будем наблюдать деградацию. Сладострастие усиливается, в нём Балабанов почти захлебнулся. Успели окреститься в этом тёмном озере и Михалков, и Дапкунайте, и Маковецкиий, пока было можно. Рената Литвинова (Мне не больно!)

От бессилия выбросил в фильм образ огня. Вечная субстанция. Будто бы она и позволяет двигаться двум человеческим пластинам и жить. Наивный Балабанов.