September 1st, 2011

10 шагов

Красная площадь и Мавзолей. Дворцовая площадь и Александрийский столп. Ливадийский дворец, Крестовоздвиженская церковь и белоснежный итальянский дворик. Эти места навсегда в моём сердце. В этих местах России (а Крым, я уверен, вернётся в состав нашего государства) и сейчас течёт невидимая, но неодолимая река истории. Истории, непохожей ни на одну другую.

И Красная площадь, и Дворцовая площадь и Ливадия удивительно красивы. Но, уж мало ли на свете крастивых мест... Правда, мест, сквозь мистические глубины которых бьёт горячая кровь нашего исторического бытия - немного.

А уж в России эти невидимые источники "лупят" так, что мало не покажется. Кто и когда забудет Ленина и парад 7 ноября 1941 года? А парад Победы? кто хоть когда-нибудь забудет 1917-й? И кто во всём послевоенном мире забудет про Ялту 45-го? Мы живём в мире, контуры которого были обозначены тогда - в феврале 45-го и именно в Ялте.

Попытки изменить эту конструкцию ведут только к новой кровище. Хотелось бы не думать об этом среди лёгких белых колонн царского дворца, да не получается.

Выхожу из полумрака Крестовоздвиженской церкви Монигетти. Тут, вроде, отпели Александра III. "У России только два союзника - её армия и её флот". Мощный был дядька. Мрачноватый, грузный и по-особому юморной.

Тут же, вроде как обвенчались безвольный Николаша с нищей немецкой принцессой. Ну и всё, пожалуй. Керенский экс-царя не отдал. В 1927 - был Маяковский. В 1928 - Горький. Горький сказал: "Крестьяне в Ливадии - чудно и хорошо".

Потом была великая война и во дворце - в русском дворце - сели трое. Сталин, Рузвельт и Черчилль. Сидели в итальянском дворике, где позже Терехова изображала "собаку на сене".
Рузвельт просил у Сталина продать правительству Соединённых Штатов Ливадийский дворец и прилегающий парк. Сталин отказал - нельзя, вся земля в СССР принадлежит народу.

Когда я в Крыму - я всегда в Ливадии. И всегда, выходя из дворцовой церкви - маленькой, белокаменной и изящной, в которой обретались тела царей, при которых в российском флоте встали на боевое дежурство стальные броненосцы, совершаю медленно десять шагов. И вот он - воздушный, лёгкий, в каких-то банановых листьях - дворик. А в нём трое пожилых - один инвалид в пальто и двое в толстых военных шинелях - один в фуражке, а другой в чёрной папахе. И мои шаги растягиваются до десятилетий. Как у Мавзолея и Зимнего дворца - до столетий. И сам себе я кажусь не таким уж пустым местом.