Крым. 2 - 18 августа 2017. 46
Снился яблоневый сад. Солнце и распылители воды между рядами деревьев. Трава свежая, зеленая. Междурядья бесконечны, украшены маленькими радугами. Лучи солнца преломляются в каплях влаги, разбрасываемой из шлангов. Иду долго к горизонту. Никого. Плоды на деревьях зрелые, желтые. Съел бы. Настораживает - яблоки абсолютно одинаковые. Внутренний голос нашептывает: «Не ешь! Гербициды! Ни одного червячка!» Шучу сам с собой: «Наемся яблок - во мне червячков не будет». А голос возражает: «Страшен не тот червяк, которого мы едим, а тот, который нас ест». Я: «Так ведь после обработки моего желудка химией червячков не останется». Голос: «Но и желудка тоже». Прислушиваюсь к совету. Майка от водной пыли становится мокрой. Начинаю мерзнуть, несмотря на солнечную погоду. Радужная, летучая влага повсюду - в воздухе, на листьях, на плодах. С носа капает. Приблизив лицо, внимательно смотрю на прозрачные капельки, что усеяли яблочные бока. Внутренний голос: «В черно-белых детективах дождь льет, как из ведра. Полиция, преступники разгуливают в мокрых плащах, шляпах, греют руки у каминов, в которых полыхает огонь. Жертвы убийц, растерзанные, валяются в лужах. Все-таки у Преминджера в фильме было два коротких эпизода, когда лил дождь». Внутренний голос: «Правильно. Люди мокнут под потоками воды, а ты промок на жарком солнце, хнычешь. Иди мокрым спокойно, уверенно». Я: «Но куда? У сада конца и края не видать!» Голос: «Ты уже пришел. Только двигай ногами, пока не поймешь, что уже пришел. Солнце - знак Вселенной. Оно человеку всегда. Все его ждут, а оно обманывает. Дождь - дитя земли. Свое, человечье, это дело - дождь. А его бездельники не любят. Мертвое им желаннее, чем живое». Я: «Значит, полицейские под ливнем - это не мрачный сюжет, а радостный. Он - про жизнь». Голос: «Конечно. Самые умные и человечные в душе имеют тоску, а в кино снимают дожди, осень, опавшие листья, мрак, зонтики над головами дамочек. Молодец, не ешь яблок. Они сладкие, но мертвые. Кстати, это сад, посаженный австрийским послом. Разве не знаешь? В Крыму есть австрийские земли». Я: «Наши австрийские сады?» Голос: «Ты же вспомнил кинорежиссера «Лоры». А он - сын прокурора Австро-Венгерской империи. Из-за тебя император Франц-Иосиф обратился к царю Николаю, а тот выделил империи австрийцев обширные крымские территории». Тут рядом со мной, буквально на соседнем пределе, вырастает массивное коричневое здание. Подхожу к дверям. Надпись: «Посольство Австрии». - «Чертовщина, глупость! - думаю про себя. - Пошлая «Алиса в стране чудес». Сказки для серьезного человека…». Вдали смех: «Ха-ха! Это ты-то серьезный? Только тебе могла присниться подобная чушь…». Очнулся. За окном ярится далеко не раннее утро. В открытое окно прямо-таки рвутся виноградные листья. Орут играющие дети. В каменной голове решение: «И сегодня купаться не пойду. Еду в Алушту». Тут же накатило тяжелое, крымское - кровь на каждом метре несчастного полуострова. Под Алуштой ранен в голову турецкой пулей Михаил Илларионович Кутузов. Земли венгерского и австрийского посольств. Ничего удивительного. Еще раньше русских и турок яростно бились генуэзцы с войсками княжества Феодоро. Про Великую Отечественную и не говорю. А гражданская? Тут же умер сын-туберкулезник писателя Шмелева. С полуострова же и Андрей Желябов. Неспокойный край, солнечный. Лучше бы здесь весь год шел дождь. Хотя и он не смывает все следы.