Не ко времени. 24

Хотелось идти быстрее, бежать. Все, что пережил, - не напрасно. Ноги слушались плохо, идти нужно осторожно. Голова кружится – не упасть бы. Коридор широк, напоминает улицу с оживленным движением – люди в медицинской униформе, кое-где, у стен, стоят каталки с больными. Если катят носилки на колесиках – громко предупреждают. Есть больные, которых везут в креслах. Много народу ковыляет так же, как и я. Добрался до лифтов. Стоит дед в темно-синей форме медбрата. Шапочки на голове нет. Лицо высокомерное, опухшее. Мужик когда-то обладал роскошной гривой волос, они спускались до пояса. Они и сейчас такие же длинные. Там, где раньше было десять волосиков, остался один волосок. Редкая, длинная растительность перехвачена дедушкой обычной черной резинкой. Долго ждем подъемника. Допускаю, что лифтер был бас-гитаристом. Группа была известная, модная. Было это в начале семидесятых прошлого века. Подошел грузовой лифт. Оттуда выкатили носилки с человеком, дышавшим тяжело, выпучившим стекленеющие глаза в потолок. Лифт – советский, ободранный, едет медленно, тормозит на каждом из девяти этажей. Добрался до первого этажа. Хипповый дед выпустил меня из железной коробки. Холл большой, с желтыми диванчиками, модерново расписанный. Насчитал трех охранников в черном. Сидят пациенты, посетители в бело-голубых масках. Вот стоит жена. Лицо сострадательное, родное. В руках большой пакет – передача. Силы оставили меня. Стал беззащитным, уязвимым. Сидим, и я рассказываю жене, что пережил. Не сдержал слез. Жена прижимает мою голову к груди, сама плачет, приговаривает: «Все в квартире намыла. Крови много. Теперь идеальная чистота. Твои книги, бумаги на месте, ждут тебя». Самое главное – спасли, успели, а ведь могли бы опоздать. Жалуюсь на распухшую левую руку, на то, как ноют вены. Сидим, обнявшись, долго. Жена шепчет: «Все будет хорошо, я тебя выхожу, поставлю на ноги». Возвращался назад с трудностями. В передаче – баночки с протертыми яблочками, соки, бананы, йогурты. Возле лифтов никого. Пассажирский (маленький) лифт резво доставил на восьмой этаж, хотя нажимал цифру девять. Стройка: со стен отбита штукатурка, болтаются вырванные из стен куски проводов. Цементная пыль толстым слоем покрывает пол, в палатах стены начали красить, запах едкий. Панели с потолка сняты, на железных креплениях подвешены блестящие трубы воздуховодов, толстые провода. На первом этаже только и уразумел: больница, куда меня успели довезти, - городская клиническая больница имени знаменитого врача Юдина. Здесь подходят к проблеме комплексно – на одном этаже лечат, другой – ремонтируют. Долго бродил в пыли, шлепки стали белые. Наконец, нашел чумазого азиата, занимавшегося шпаклевкой стены в туалете. Он достал из комбинезона ключ, открыл дверь, выпустил на пожарную лестницу.