Не ко времени. 14

Нос пламенел изнутри. Казалось, из него вырывается пламя. Принесли бутылку воды. Еду не носили. Вторые сутки ни крошки во рту (целлофановые трубки не считаются). Мысли о еде вызывают тошноту. Попробовал напрячь задницу и непосредственно анус – бесполезно. Даже пердеть нечем. Рядом со мной лежит старуха. Специально разглядывать ее не было ни сил, ни возможностей. Волосы белые, коротко стриженые. Тело бледное, растекается, как мороженое на солонце. Ножки – прямые и тонкие. Старой сделали полостную операцию. На живот ложиться нельзя, но старуха активна, полубезумна. Хохлушка. Мешает украинскую, русскую речь. «Трошки» беспокоится за свое имущество: «А я голая. У меня и рейтузы новые, теплые, и чулки коричневые, с резиночками. Халат байковый, платок пуховый. Где? Украли? Наденьте на меня рейтузы». Помолчит немного и по новой, сквозь стоны: рейтузы, трусы, платки. Грубые медсестры: «Бабка, заткнись! Достала своими халатами. У тебя брюхо вспорото, памперсы меняют. Как ты рейтузы на памперсы надевать будешь?» Поят старую водой. Бабка ничего не помнит. Перечисляет, где, что купила: халат – на рынке, в Харькове. Платок – тут, у москалей. Дюжину трусов у белорусских торгашей. Стонет. Пытается встать, отправиться на поиски шмоток. Грузная, с обвислыми грудями до памперса, закрывающего пупок. Лихо скидывает ноги с кровати. Две здоровые медсестры бросаются к украинке, насильно укладывают в койку. Тут еще я: «Скажите, нос жжет, сил нет». Вместо этого передают белый телефон – жена дозвонилась. Голос у нее такой, будто труп мой отыскивала в расстрельной яме, а я оказался жив. Редкая интонация, соединяющая: «убили, сволочи!» и «живой, родненький!», да еще на полную громкость. Губы, гортань пересохли, плохо соображает голова, не желает «штопать» предложения. Жена, как только узнала, что попал в больницу, поймала «бла-бла-кар» (за рулем молодая девка). На «Ниссане» неслись 140 км, да еще ошалевшая супружница требовала увеличить скорость. Люблю жену. В знак благодарности начал заниматься умственным онанизмом, коим каждый занимается постоянно (и гордится этим) – облекает смыслом (объект вожделений) в слова (сам мозг выполняет то, что при настоящем онанизме выполняют руки). Пришлось глотнуть воды, напрячь мозги и рассказывать, что произошло, по порядку (порядок из той же, онанистической, серии). Женщина немножко успокоилась. Отдал трубку. Персонал оценил мои героические усилия. Простынь сменили на одеяло. Старая малоросска вдруг заявила: «Нет, платка не было. Хотела купить – не стала».