i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу. Первое письмо другу (часть 36)

Что могу сказать естественнику? Зачем ввязался в этот бессмысленный разговор? Если ввязался, то надо держать удар. Или пасовать. Но эта неожиданно явившаяся проблема выбора завела мозг. Стал лихорадочно подбирать хоть какие-то факты, чтобы удачно «соскочить» с диалога.



Но отчего-то «ринулся в бой». И, даже несколько обидел моего собеседника, заявив, что в его отвлеченных умствованиях не случайна именно тема мироздания как такового,  но отнюдь не конкретного человека.

«Отчего же?» -  спросил слегка обиженный оппонент. «Да оттого, - с некоторым вызовом заявил я, - что рассуждать о природе во все времена было все же предпочтительнее, чем о политике. Безопаснее, прямо скажем».

«А инквизиция, Галилей и прочие мыслители, занимавшиеся естественными вопросами?» - парировал биолог.

«Согласен, не во все времена. Был длительный период, когда вопрос о творении мира Богом был ключевым вопросом общественного существования. Подрывая власть Бога, естествоиспытатели подрывали власть католической церкви. А эта организация до сих пор крайне ревностно относится именно к своим властным функциям.

Но после эпохи реформации центр тяжести сместился в сторону капитала. Тогда деньги были обожествлены. Их зарабатывание во все больших количествах было признано делом богоугодным. Тогда и войны приобрели другой характер. Армия – следовательно, вооружение. Следовательно, наука. И – по нарастающей. Наука, значит, информация. Сегодня так: власть не столько у того, у кого деньги. А у того, у кого информация и возможность ею манипулировать.

Почтенные представители фундаментальной науки твердят одно – инженерных изысканий, полезных человечеству, быть не может без фундаментальных исследований. И это действительно так. То есть без отвлеченной физики, математики не будет прикладной науки, информации, совершенствования вооружений, новых способов промышленного производства, политических манипуляций, чудовищного увеличения капитала (прежде всего спекулятивного), который, по доброй европейской традиции, вот уже четыреста лет, освещен божьей благодатью.

До реформации исследователей сжигали. Нынче фантазеры на темы вещества и космоса укутаны от мира многослойными информационно-прикладными, денежными, оборонными оболочками, которые, в свою очередь, еще и подстрахованы высшим авторитетом божественного провидения.

Бедное человечество, благодаря фундаментальной науке, время от времени сбрасывающей со своего стола сахарные косточки в виде микроволновок и компакт-проигрывателей, оказалось в худшем положении, чем древние язычники. У тех был один полюс неопределенности – неведомые силы природы. Отсюда страхи, мораль, культура, нормы человеческого поведения, иллюзии о смысле жизни.

Нынче уже два полюса неопределенности – неясность намерений Бога, неясность намерений творцов фундаментальной науки. «Неопределенности» эти буквально раздирают человеческую культуру. И попробуй игнорировать эти хищные, опасные «полюса»! Бог, с Ветхого Завета еще известно, испепелит, если что не так. Христианский Бог еще более жестокосерден и изощрен – тот испепеляет души несчастных. Верующий христианин несчастен, мучается постоянно то гордыней (не грешил, значит, рай обеспечен), то страхом (а вдруг все-таки в ад?).

Полюс фундаментальных неясностей вообще конкретен в ужасных проявлениях. Хоть верующий, хоть неверующий, а если шарахнет атомная бомба, в огненном котле погорят все.

Здесь биолог прервал меня, резко спросив, что я имею против микроволновок и сотовых телефонов. Или обезболивающих средств в стоматологии, ведь хорошие же штуки? Я ответил, что в этой оценке «хорошо» и проявляется его однобокий, более того, высокомерный подход естественника к нам, простым грешным.

«А очень ли это все хорошо? – спросил я. – Не слишком ли большую цену пришлось заплатить человечеству за все интернеты и эсэмэски? Эти «прибамбасы» не исчерпывают той шизофрении, что раздирает человечество.

Может, она и заслужена людьми – человечество шагает по пути наслаждения, сделав целью получения его во все больших дозах. Этот поток необходимо сдерживать.

Тут две особенности. Затеяв из науки центр «второй неясности», организаторы поднялись на более высокую ступень сладострастия. Пока большинство не учуяло, как безудержно можно предаваться не «раздеванию собственной чувственности», а «раздеванию матушки природы». Процесс настолько увлекательный, что занимающиеся этим «делом разума» забывают есть и пить – все приносится в жертву. Ведь если из неведомых глубин космоса (или вещества) исходит страх неведомого, то там же и наслаждение (или радость) от того же самого. Это первое. И второе. «Блажен» тот, кто в делах религиозных и в делах научных большинству оставляет страхи, себе же предопределяет наслаждение. И, начиная с Моисеевых времен, у этих очагов всегда «греются» сыны племени ааронова.

Вокруг светильника фундаментальной науки пребывают в состоянии радостных камланий эйнштейны, капицы, оппенгеймеры, гейзенберги, лифшицы, ландау и прочие. Эти ребята в первых рядах и в подавляющем большинстве.

Везде (в революции, в фундаментальных изысканиях), где есть гигантские выбросы энергий, хоть природных, хоть социальных, или намечается такой выброс, – там уже они. Миллионы в этих протуберанцах сгорают, эти же, единицы, как правило, остаются живы. Если же пропадают (ледорубом по голове), то чуть ли не все человечество об этом помнит.

Способность «сынов моисеевых» быть при пламени очага, но редко в этом пламени гибнуть, есть свидетельство иного масштаба мышления этих людей.

Тут у нас не неприятие выходцев из иудеи. Тут уникальный случай любви-ненависти, что вяжет сильнее любви. В России народ отвлечен от конкретики в мечтаниях. Мы  чувствуем, что повседневное и земное – не определяющее для человека. Мы это чувствуем вечно воспаленной душой. Иудеи же не чувствуют. Они это доподлинно знают.

Сыны Сиона, как это ни парадоксально, столь же непрактичны, что и мы. Но оттого их бытовая непрактичность, что они мыслят тысячелетиями. Неужели в современном мире кто-то (из практичных европейцев) скажет, что разумно блюсти чистоту крови, собирать народ на маленьком, мало пригодном для жизни клочке аравийской пустыни и, не щадя самых лучших своих молодых людей, этот клочок защищать? Кому интересно знать, что пространство обладает кривизной? Да никому. Кроме Римана и Лобачевского.

Чуть Америка перестала «кормить» деньгами Израиль, как тут же израильтяне распахнули для русских ворота собственного государства – отменили визы на въезд из России. В разной форме мы приходим к знанию об одном и том же. Мы одно знаем. И где же нам взаимодействовать в непостижимой связи, как не на территории России? Одержимый графоман Солженицын, собираясь в последний путь, написал про это книгу «Двести лет вместе». Через русское пространство пробиваются неведомые энергии, что сотрясают мир. Мы несем их в себе. Иудеи их чувствуют также. Вплоть до точного знания места, где обязательно «рванет».



Tags: Заметки на ходу
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments