i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Categories:

Заметки на ходу (часть 435)

В те времена М. была первый раз замужем. Муж - старый дядя, краснолицый, бородатый русский человек. И фамилия у него тоже была П. Коренастый крепыш заведовал отделом поэзии в одном из ленинградских журналов – то ли в «Неве», то ли в «Авроре».
М. любил страстно. Так же страстно любил выпить. Довелось наблюдать сцены безумного романа – М. и поэт, выпив, босиком бегали под дождем вдоль реки Мойки по гранитным плитам. Были купания в одежде в холодных водах Невы, а однажды обалдевший от любви и вина поэт – в джинсах и свитере, под проливным дождем - сидел перед домом Пушкина и заявлял – мол, буду сидеть здесь, мокнуть. Здесь мне и место, перед домом смерти Пушкина.
Заведующий отделом любил переигрывать. Мол, задор выпившего человека и российская бесшабашность. М. старалась подыгрывать. Я говорил о том, как М. не хочется в Череповец. Готова бродить с неискренними литераторами и купаться в одежде.
У поэта на станции метро «Московская» была двухкомнатная квартира сталинского типа. В квартиру вселилась М., расписавшись с загульным русским стихотворцем. Сочетание произошло в конце аспирантуры. Михаил Иосифович Шахнович договорился с директором Царскосельского лицея, что меня примут в штат. Были выданы ключи от служебной квартиры, мы с Иркой ее осмотрели. Начались переговоры с отцом. Принял решение ехать в Чебоксары, преподавать в университете. Этого не может простить мне Ирка.
В Чебоксарах погряз в студентах. Жили в общаге (прожили в ней шесть лет).
М. послушалась Учителя. Вышла замуж за поэта и устроилась на работу в музей, где директором была жена Учителя – Любовь Исааковна. В музей периодически возил студентов на практику. Встречался с М. Это наше с М. время. Прекрасное. В один из приездов и случилось главное в наших отношениях – чистые, беззащитные, преданные глаза М. Взгляд глубокой любви.
Писал М. письма. Вадимушка пошел в школу. Началось осуществление «джентльменского набора» – музыкальная школа, спортивная школа, английская спецшкола.
Сидел в раздевалке секции спортивной гимнастики. Мальчик тренировался (к гимнастике был талант), а я писал письма. Парень долбил по клавишам в музыкальной школе. Я же писал письма. Они были большие. Будучи в Ленинграде, сиживал с поэтом П. Вели беседы о поэзии. Вел себя, как сволочь. Совесть меня не мучила.
Кончилось бурными ночами у «украиночки». М. сказала: «Все, к мужу не поеду». И осталась со мной. Я был горд. Что было на душе у нее – неизвестно. Поэт обнаружил мои письма. Будто бы схватил топор и чуть было не убил М. Во время скандала много чего порушил. Может, все было тихо. Железно одно: М. не хотела к мужу. М. осталась со мной.
Потом М. жила в своей строительной общаге, и, когда осенью восемьдесят девятого приехал к ней, выпив водки, уехал. М. сказала, что остаться со мною не может. У нее другой человек. Как раз Славушка, ныне покойный. Поздно ночью, под мокрым снегом, тащился по Московскому проспекту. Плакал. С М. выпили изрядно. Водка скосила боль в сторону сентиментальных сожалений. В гостиницу не хотелось. Ощущал себя собакой, которую пнули.
Сейчас не помню, как болело и перестало болеть в том месте, где была М. Только ее место. Спустя год нашел ее новое место жительства – мастерскую художника. Искал лаборант с кафедры. Когда пришел в мастерскую, сердце сильно билось. Открыла М. Не удивилась. Сунула в руки младенца, а сама отправилась варить кашу.
Потом явился Славушка. Мы его отправили за двумя хлебами – жидким и твердым. За водкой и хлебом. И отослала его недрогнувшим голосом М.
Ничего с М. «не делали». Рад был, что не выгнала. Вернулся смущенный художник с хлебами. Пили, сидя за круглым столом, под оранжевым абажуром. Со Славушкой понравились друг другу. Художник показывал картины. Хорошие картины. Грустные. Сонные рыбы. Раковины. Ракушки. Водоросли. Океан. Славушка говорил о витых раковинах. Символ вечности и жизни. Картины покупают. В основном за границу. В Англию, в Оксфорд. Спросил – «украиночка» помогает? Да, и она. Через нее уходит часть работ - ответил Славушка.
М. ушла из музея и работает в институте имени Пальмиро Тольятти. Преподавателем. Вместе с «татарочкой». «А вот, кстати, и она», - воскликнула М. Действительно, в мастерскую величаво входила дочь татарского народа – все такая же пышная. Дама не рада была меня видеть. Села. Выпила. Было поздно. Провожали меня к метро «Василеостровская». Незаметно сунул в руку М. записку – назавтра, в 12 часов дня, звал на свидание у Катьки, на Невском.
Славушка остался с сыном, а я, М. и «татарочка» шли по Среднему проспекту. М. отошла к ларьку за сигаретами. «Татарочка» приблизила ко мне злое, искаженное лицо и еле слышно прошептала: «Ты, Моляков, сволочью был, сволочью и останешься. Ты чего приперся? Чтобы мучить ее? Одну семью развалил, теперь к другой подбираешься? Оставь ребят в покое. Убирайся». Она была права. У меня правило – на обидные слова не обижаться. Не убили – и ладно. Сказал: «Ты, может, и права. Но, кажется, М. не просила тебя это говорить».
На следующий день к памятнику Екатерине II она не пришла. Понял, что М. не придет, но прождал два часа. Второй хороший пинок.
После этого с М. и со Славушкой общался Миша. Увиделся с М., очень ненадолго, в двухтысячном году. Моя первая книга стихов ей не понравилась.
Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Заметки на ходу (часть 467)

    У Вундта, пишет Фрейд, есть концентрация раздраженного общего чувства. Про общее чувство понравилось, а дальше было не так, как у Фрейда. У него…

  • Заметки на ходу (часть 466)

    Крым в снах странный. Не море, а река. Река серая, а по берегам черные деревья. Мне известно, что это не река, а море. Важен не объект, а «чувство»…

  • Заметки на ходу (часть 465)

    Народу не нравится такое руководство. Так не нравится – до смертельного безразличия. Как до революции. Тогда телевизора не было – и народ…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments