i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Category:

Питер. 2 - 7 мая 2017. 18

Однажды летал над дельтой Волги. Протоки, рукава, старицы. Самолет спустился пониже. Разглядел заросли камыша, тянувшиеся на многие километры. Греки добирались до устья. Но сверху видеть сложность переплетения земли и воды не могли. Не догадывались.
Европейская культура зародилась на острове Крит. Кносский дворец. «Сердце», работающее до сих пор на Европу, - лабиринт Минотавра. Не столь сложен, как водная система Волги, впадающей в Каспийское озеро (а может, и море). Но ведь догадывались. Если народ хотя бы догадывается о чем-то более сложном, стремится, предчувствуя, «застолбить» догадку в образе, - он жив. Как рывок скалолаза: выкидывает руки вверх, находит зацепку, пробует подтянуться, хотя тело еще не готово полностью довериться «информации», идущей от рук. Случаются падения. Но, если удается подтянуться, доверившись неведомому, - выживешь. Видел с высоты «союз земли и воды», а Рубенс увидел на несколько столетий раньше, создав мифологический образ единения в картине, помещенной в «Зале Рубенса». Европа-скалолаз «раскинула» руки на «скале» неведомого в разных направлениях. Проникла во «внутренности» духа. И дальше - в его «кишки» (экзистенциализм, Жан-Поль Сартр, «Тошнота»).
Итальянцы - заложники мифов и христианства. Но кто проник в дебри обычного быта и лишил живопись ореола святости? Как тянулась «рука» любознательной Европы в черные дебри экзистенциального? Мысль спорная, но без картин Виллема Хеды, Виллема Калфа, Якоба ван Рейсдала, Питера Класа не появились бы Марсель Пруст, Джойс, да и сам Кафка. Еще более спорная мысль: без «Купальщицы» Герарда Доу не ползли бы по холстам исковерканные уроды англичанина Бэкона. А началось-то все с Петра Первого.
Россия «руки» тянула по другим направлениям, но зорко следила за потугами соседей на Востоке и Западе.
Эрмитаж - перекресток культур. С В. миновали «Зал Рубенса». Красные стены, узорный паркет желтый, а потолок поделен на квадраты. В центре каждого стилизованные цветы. Раньше в зале располагались картины русских мастеров, потом (до перемещения в «Шатровый зал») повесили голландцев и Рембрандта. В те времена развеска была шпалерной: произведения от пола до потолка, между ними никаких «просветов». Оттуда - в зал Снейдерса. Опять потолок, разделенный на квадратики с сиреневыми узорами, снова цветы. Стены, обтянутые красным шелком. Коричневые тона преобладают в окраске пола. Изощренный узор, основанный на изображении розы ветров. По центру - малахитовые вазы и подсвечники, серые, бесподобные.
В., до этого смирный, совершил несколько неожиданных прыжков, пытаясь попасть в центр паркетного узора. Остановился, напугав стареньких японцев, внимательно слушавших здоровенную русскую девицу. Юнница вещала поразительно тонким голоском. Странное впечатление! Увидела, что к ней подпрыгнул молодой мужчина, симпатично воскликнула: «Ой, не сшибите нас!» Стала сразу близкой русачкой. Когда покинули зал художника - охотника и любителя свежего провианта, сын удовлетворенно хмыкнул: «С тобой, отец, совсем прокиснешь. Размялся. А с филологинями так и надо. Пугливые они. В Нижнем мы из части всегда в женскую общагу пединститута наведывались. Там вот такие здоровые, сладенькие кормили отменно. Мы в долгу, конечно…» «Не болтай! - грубо прервал я В. - Для создания уникального пола использовано четырнадцать пород ценной древесины. А ты топчешься, как слон. Привык по общагам девок смущать!»
Tags: Питер
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments