i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Category:

Заметки на ходу (часть 419)

Летом, после сессии, прибыл в Чувашию. Работал на строительство новочебоксарской прядильной фабрики. В конце июня позвонили на работу, сказали: родился сын. В робе отправился в роддом. Под окнами стал орать, звать Ирку. Она высунулась с третьего этажа, из палаты. Счастливая – такого счастливого лица никогда у нее не видел. Ясно, мужчины - средство для женского счастья подсобное. Без нас детей не будет. Но счастье-то – дети. Принесли кормить младенцев. Под окно подходили молодые и не очень отцы. Орали. Высовывались роженицы. Таскали к окнам новорожденных. Ирина показала моего. Нормальный младенец. Ира сумела приоткрыть окно и крикнула: «Игорь! Я тебя люблю. Я родила мальчика для тебя».
Как назвать сына, вопрос не стоял. Только Вадим. В честь дяди. Вадимушкой его и записал. Потом сообщил Ирине. Теща – милейший человек (а куда ей деваться, как быть только милой) – обиделась. Она хотела назвать внучка Тарасиком. Были возражения с моей стороны – какой, к черту, Тарасик. Мой сын. Как хочу, так и назову. Ирина не возражала. Не возражала, когда второго сына назвал в честь отца – Юрием. И, конечно же, в честь друзей - Седика и Иванчика.
Приятно своих парней называть в честь дорогого и близкого. Парням это не помогло. Сыновья выдались шебутные. Один чуть не сел в тюрьму. Другой, все-таки, сел. А любить-то нужно и таких.
В «лето первого сына» все пошло обычно. Техника обслуживания младенцев не меняется тысячелетиями. Рутина ослабляет страх за ребенка. Беспокойство за ребенка – крутое чувство. Происходит с ним хорошее – радость, плохое – горе. За ребенка отдать жизнь безусловнее, чем за любимую. За дитя готов погибнуть безотчетнее и безогляднее.
Мои помощники – черно-белое восприятие, клоун Енгибаров и ночные куранты были тут как тут. Стирал, сушил младенческие пеленки, вставал ночью к дитяти, слушал усталые крики жены. Ирка изматывалась, кричала, но готов был простить за стремительное восстановление. Женщины после родов дурнеют – пухнут, тяжелеют, лица становятся кривыми. Жена за месяц-полтора стала лучше, чем была – талия, высокая грудь и стройные, без изъяна, ноги. Когда рожала, в причинном месте делали надрез, но рана быстро зажила, и я мог наслаждаться любимым телом, как и раньше. Жена отрастила черные густые волосы, до талии. Нравилось зарываться лицом в копну пахнущих сладко волос.
Вокруг Вадимушки кричала масса народу: отец, мать, тесть, теща и, конечно же, Иркина старшая сестра Марина. Она отстраняла Ирку от младенца. Было ощущение, что это ее сын, а не Иркин. Марине не удалось завести своих детей. Вадимушка заменил их ей. Сейчас сыну тридцать лет, а тетка так же любит его, как маленького.
Жили у Иркиных родителей. Спасибо ее родителям и сестре. Мои родители не пришли, на внука не взглянули. Зато был брат Олег. Он с Вадимушкой и гулял, и возился. Опыт имел. С братцем Мишей насиделся.
К родителям заходил. От матери о Вадимушке – ни слова. От отца – очень скупо. А дед Миша и бабуля Аня не выдержали первыми – как там Вадимушка. Стали с Вадимушкой ходить в гости к бабуле и дедуле.
Андрей Разумов пришел смотреть Вадимушку одним из первых, как только его доставили из роддома. Андрей смеялся и говорил, что еще не привык называть меня женихом, а я уже превратился в отца.
В то лето бегали кроссы вместе с Андреем. Выходили на опушку Ельниковской рощи. Ирина с коляской оставалась на краю леса, а мы с Андреем бежали сквозь него, через ржаное поле. Была вторая роща с оврагом. Снова ржаное, в васильках, поле, край Ельниковской рощи и, наконец, Ирка с коляской.
Мне-то ничего, дистанцию бегал и зимой, и летом, а Андрею было тяжеловато. Старался бежать медленно, но Андрюша задыхался, брызги пота летели во все стороны. Разумов, несмотря на усталость, пер вперед. Прибежав, отдышавшись, он говорил: «Фу, что-то совсем растолстел. Давно не тренировался. Надо немного подналечь».
Уже мне довелось рассказывать о новом в рок-музыке. С коллекций Жени Кузнецова мне ведомы были и «Флитвуд Мэк», и «Стили Дэн», и «Бразерс Дуби». Но и Андрей летом 81-го года дал записи нескольких альбомов «AC\DC». Понравилось. Мощная музыка. Гитара Ангуса Янга. Великолепная вещь «Hells Bells». В первые месяцы младенца Вадима эта музыка помогла. В память о Скотте записывают «Back in black». Какой альбом! Слушал беспрерывно. Жили на пределе. И музыка была на пределе. Вот тебе черное. А вот тебе – белое.
Все альбомы хороши – и «Highway to hell», и «Let there be rock». Но восьмидесятый год –вершина. Читали в то лето мы с Ириной Абрамова и Астафьева. Про семью Пряслиных и про «Царь-рыбу».
Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Заметки на ходу (часть 471)

    Следующий текст: постановление правительства РФ «О праздновании памятных дат в истории России». И снова приписка – пять миллионов человек в год. Все…

  • Заметки на ходу (часть 470)

    Просыпался короб, и посыпались персонажи - Пушкин Кипренского, Толстой на пашне с репинского портрета, жена Карамзина – пышная и в греческой тунике,…

  • Заметки на ходу (часть 469)

    Далек Толстой от наших дней. От цапков и махмудов. Одно и то же. И что, дорогой друг, думаешь легко просыпаться каждое утро с такими размышлениями?…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments