i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу. Первое письмо другу (часть 32)

Вот Достоевский лукавил. Все знал о жизни, но прозрения свои скрывал от общественного мнения, как дурную болезнь. На социалистов «стрелки переводил» - социализм есть утопия, заранее обреченная на поражение из-за несовершенства человеческой природы. Пишет «Сон смешного человека». Из-за этой двойственности для Шестова Достоевский -  невольный служитель преисподней.



Нелепость человеческой жизни приводит его к одному достойному итогу – тупо колотиться головой о стену. Больно же! Так в этом и смысл. Боль - отчаяние – боязнь смерти – творчество. Что есть творчество? Переход от одной неудачи к другой. Апофеоз безнадежности как лучший момент нашей жизни. Но как следствие этого апофеоза – стремление к преодолению безнадежности.

С природой все-таки возможна борьба. Но и тут нет светлого, прогрессивного начала. Вседозволенность – в борьбе с природой все средства хороши, так как неизбежно «проскакивает» искра между «бессмысленностью» человеческого существования и «непонятностью» природы. От одного «минуса» разряд вседозволенности искрой проскакивает к другому «минусу» - непонятности. В природе – иначе. В человеческой жизни – так. Прежде всего, в России – так. Мы не мелочны. Мы «черпаем» из бездонной вечности. Сама эта бездонность ужасна. Но не менее ужасна наша безумная самоуверенность. Не зная, что в бездне, мы упорно туда «лезем». Капризные мы. Намеренно недальновидны.

Соловьев Бога модернизировал. Чуть ли не эротизировал посредством «Софии» - всемирной женственности. Шестов с Богом не менее смел, Бог – воплощенный каприз, отвергающий все гарантии.

Человек, «капризничающий над бездной», будет ли коллективистом? Оттого Ключевский и утверждал, что не коллективизм в «крови России», а индивидуализм. Доведенный до высокой степени – до одиночества. Одиночество есть обретение человеком пространства (а чем внутреннее пространство хуже внешнего?), в котором ему все позволено. Там, в отношениях с самим собой, человеку все позволено. Там, внутри себя, человек «проигрывает» самые страшные варианты.

Если бы существовал волшебный экран, высвечивающий все «утехи» нашего внутреннего «я», видеть это было бы невозможно. Там наш Голливуд, там резвится наш Фредди Крюгер.

Простодушный Запад пытается извлечь прибыль, стараясь проецировать всю эту мерзость сквозь целлулоидную пленку. Смешно: ужас использовать в рациональных целях наживы. Это уже не ужас.

Дорогой мой друг, я часто замечаю, что при просмотре американских ужастиков, в самых страшных местах мне хочется смеяться. Не смеюсь я разве при просмотре фильмов Педро Альмодовара. Да немногих Хичкока.

Мы – нет. Мы – прижимистые. Нам не только стыдно того, что мы изобретаем «внутри себя». Что важнее – нам жалко поделиться с другими этими «бесценными дарами». Емеля ведь на печи лежал не просто так. «По щучьему велению, по моему хотению» - это еще не самое оригинальное, что «проигрывал» он в своей голове. Абсолютная халява – это, конечно, ужасно некрасиво. Но было-то и похлеще, о чем в детской интерпретации емелиного блудоумия и не расскажешь. То воевода, то сам царь перспективы перед ним развертывают. А Емеля им: «А мне неохота». Что удивительно, так это та естественность, с которой мы с детства воспринимаем Емелю положительным персонажем. Царь – дурак, воевода – дурак, царевна – дура, а патологический бездельник – молодец. Думаю, специфическая эта «симпатичность» не в емелином «неохота». Емеле, беспрерывно блудодействующему в пространстве фантазий, было что терять. В обмен на суету, пусть и в статусе царевича, по внешним поводам, Емеле совсем не хотелось утрачивать бесстыжее  от вседозволенности своеволие по поводам внутренним.

Шестова любят на Западе до сих пор. Он насквозь экзистенциален. Как и Соловьев. Они делают одно дело, хотя и разными способами.

Ожидание близкой печальной кончины сущего? Мое! Одиночество, глубже которого не бывает? Мое! Бессмысленность? Да! Неверие в Бога? Конечно! И еще вот это – упорное битье головой о стенку, дающее единственный смысл (и утешение) жизни. Вот эта воля, безудержное проявление тупого упорства – и душа, и, собственно, жизнь.

Ушел ли я, друг мой, хоть на шаг дальше Розанова? Не ушел и не жалею. Хоть Шестов и величал Василия Васильевича «поросенком».

Не только русский человек «разрывает» с русским человеком. Но народ наш «разрывает» с другими народами. Он может другие народы якобы любить, якобы ненавидеть, якобы терпеть (благожелательно или нет). Но главное – в решительном (внутри собственной культуры) разрыве моего народа с «другими», беспрерывное, все более полное погружение его в «одиночество» как в единственно приемлемую для него среду обитания. Тут суть, тут и путь к терпеливому пережиданию затянувшегося исторического существования.

Ленин чтил Маркса, отстаивал диалектику, был материалист. Но он никуда не ушел от парадокса, что в России любой натуралист базаровского «разлива», любой резатель лягушек и мучитель подопытных собак все это проделывает оттого, что он в этом ощущает себя Мессией, единственно способным привести всех остальных к счастью.

У Базарова был скальпель. У Владимира Ильича – классовая теория. Тот кромсал тварей земных. Этот – тех же тварей, но о двух ногах. Тело природы и тело общественной жизни - не нужно ли препарировать, чтоб узнать. Или же ничего знать не нужно!

Доктор Живаго воскликнул о революции: «Какая великолепная хирургия! Взять и разом артистически вырезать старые вонючие язвы! Простой, без обиняков, приговор вековой несправедливости, привыкшей, чтобы ей кланялись, расшаркивались перед ней и приседали…

Это небывалое, это чудо истории, это откровение ахнуло в самую гущу продолжающейся обыденщины…»

Начнет русский человек сам себя познавать, так ни до чего хорошего не докопается. Не оттого, что он зол, а оттого, что либо расстроится, либо впадет в депрессию, либо в ярость. Чего ж ему пребывать в благодушии, если внутри себя он обязательно отыщет противоположное самому себе.

Кто поумнее – те цепенеют в скуке ничегонеделания. Знают – лучше не шевелиться. Шевельнешься – тут же и «напорешься». Ходить далеко не надо. О «себя же самого» лоб расшибешь. Больно.

Есть любители – бьются и бьются лбом. Я, дорогой друг, из таких. Но тоже стал утомляться. В спячку тянет.

В атомной бомбе в качестве заряда не все вещества можно использовать. А те, что способны легко делиться в себе самих под внешними воздействиями. Уран. Плутоний.

Русский человек, как ядерный материал. Вроде тих, а «радиация» прет, будь здоров. Либо высветит постороннего до белых костей, как рентген, либо убьет.

Для взрыва еще два элемента необходимы – внешнее взрывчатое вещество и система отражателей. Бабахнет внешний заряд, а отражатели взрывную волну «погонят». Сожжет она урановое ядрышко, а оно «отпружинит» обратно. Вырвется эта сила, разметет к чертовой матери и отражатели, и оболочку, и на многие десятки километров все вокруг. Может и континент разорвать в клочья. А может и саму землю.

Русский ядерный реактор - «наш» человек. Вокруг – взрывчатое вещество, называемое европейской культурой. И, чтоб волна от «европейского взрыва» не вовне пошла, а внутрь (имплозия), - система особо прочных отражателей: русское рабство и православное христианство во всех его интерпретациях (никониане и старообрядцы, Победоносцев и Лев Толстой).

Могут сменяться эпохи, но «система отражателей» в русском атомном устройстве должна быть всегда. Закон нашего социального обитания – отражатели должны крепнуть, совершенствоваться. Так как неизменно нарастает напряжение внутри ядра – нашей неспокойной души.

Барщина с оброком – князья. Крепостное рабство – монархия и попы-лизоблюды. Каждый всполох, каждый «протуберанец» дикого жара (Разины и Пугачевы) систему отражения закаляли. Но бывали моменты, когда конструкция устаревала (европейские взрывчатые вещества уж больно совершенными становились – народовольцы, марксизм, анархизм). «Долбало» по ядру сильно. Отражатели разлетались в клочья. Весь мир сотрясало. Волны бежали по Европе, неся разрушения. Пытались заслоны ставить (нацизм), да напрасно. Сами же «русское ядро» десятилетиями хитроумными порохами обкладывали.

Но, как чудо-автомобиль у Бэтмена, Россия быстро сама себя вновь заковывала в броню еще более крепких лопаток-отражателей. Гнет царя сменялся несравненно более мощным заслоном диктатуры пролетариата. Русская церковь – на «подхвате» у власти. Но ложился и более мощный слой – марксизм-ленинизм. Вставали циклопические храмы новой веры.

Смешная путинская власть не в состоянии «заключить» живое ядро в новую систему «отражателей». Лужков с Церетели построили новодел – храм Христа Спасителя. Да барельефы на нем не из чугуна, не из бронзы. Из гипса и целлулоида. Погреется еще русское ядро под «ватным одеялом» банковской кабалы (все опутаны кредитами). Да и рванет. Сегодняшний день всеми своими корнями уходит в день вчерашний, позавчерашний. От Александра III – к Сталину (через Ленина). Конструкция бомбы новая, да заряд-то (русское топливо) все тот же. И – к Путину (через Ельцина). Беда. Заряд – тот же. Конструкция ни к черту. Самая «хлипкая». Конструкторы все никак надежную систему отражения не создадут. То из Путина царя хотят сделать («свистун» из данелиевской комедии Никита Михалков), то Наполеона (Леонтьев и Со). Медведева какого-то «сочинили» (маленький, головка большая, пучеглазенький, будто бы тяжелой атлетикой занимался, во что не верится).

Суетятся. А ядро-то зреет, алым пламенем наливается. Гасят, гасят малаховской телевизионной водичкой. Зря. Рванет. Ядро – оно и есть ядро. Ядерная энергия нашей души – ни хорошая, ни плохая. Она – есть. Пока горит внутри нашей планеты раскаленное ядро – Земля жива. Пока «фурычит» русский реактор – живо человечество.

Европейцы с американцами боятся. Очень уже опасно. Но как подмораживает – к нам. Если коченеют, то хватаются за Толстого с Чеховым. Ну а уж если совсем «колотун», то, ничего не поделаешь, открывают портативную ядерную печку модели «Достоевский».

Они-то сами – люди не коренные, не ядерные. У них давно та половинка ядра, что зовется духом, отмерла. Осталась одна – мозг. Какая ж тут «реакция». В их пустую оболочку арабы с неграми норовят устроиться. В итоге – Барак Хусейн Обама. Чудо: Хусейн, да еще и негр! Фигня. Реактор не заведется.

Тот народ на Руси, что между ядром и внешним европейским взрывателем болтался, назывался интеллигенцией. Она либо в само ядро влезала с хитроумными словесными инструментами (гоголи и достоевские), либо «прибивалась» к оболочке (радищевы, новиковы, чаадаевы), либо «просовывалась» между стальными пластинами отражателей (тютчевы, жуковские, сперанские и эренбурги). Некоторые в этой броне, словно державины и победоносцевы, мнили себя «заклепками», державшими в целости всю конструкцию.



Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Мелочь, но приятно

    Вместе с братом Олегом на заседании Высшего экономического совета под руководством Анатолия Геннадьевича Аксакова.

  • Мелочь, но неприятно

    Жители города Чебоксары очень недовольны безобразием, которое творится на улице Привокзальной.

  • Мелочь, но приятно

    Знакомство с коллективом акционерного общества «Волжский электротехнический завод-аппарат».

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment