i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Сундучок зеваки. 16. А что говорят великие?

Выбирать придется всем. В России нищие благоговеют перед Путиным и его весьма сытыми друзьями. У нищих отшибли разум. Убили чувства. У них нет даже чувства денег. Чувство халявы – пожалуйста. Самая доступная халява – на помойках. Там и живут, и питаются. А мелкие хищники? Так называемый средний класс труслив! Но чувство (запах!) денег у них пока не отшибло. Олигархи и  вороватые чиновники жируют – но жируют не на нищих, а на прослойке мелких и средних хапуг. У тебя, допустим, лавочка или свечной заводик! Ты работягу на своем заводике держи в узде, якшайся с ним, запугивай, выжимай с него последнюю копеечку вместе с последней каплей пота и горючими слезами. Одним словом, держи быдло в поводу. Огромный труд, да и ножичек у работяги на тебя припасен – зазевался и без головы остался. Выжал с запуганного работяги копеечку – и тут же половину (или больше) – отдай менту, барыге, хапуге чиновнику. На самый верх не выбился, все занято – семьи, династии, кланы. Так и будешь дрожать над своими двумя-тремя миллионами прибыли в месяц. Вопрос – кого стригут реально? Нищего на помойке? Или пресловутого предпринимателя средней руки – циника, жадюгу, привыкшего вышибать денежку с покорных работяг. Рабочий или инженер боится нищеты. Средний класс дрожит и от мыслей о нищете (может накрыть в любой момент), и от мыслей о всевластии бюрократов, ментов, бандюг и крупных акул. Двойная нагрузка. Одна возможная идеология – фашизм (болтаться по церквям уже надоело).

Некоторые из среднего класса издают журналы (смесь рекламных проспектов и театральных афиш на глянцевой бумаге). Там и художники, и модельеры женской одежды, бывшие комсомольские начальники и музыканты. Вот у этих ребят идеология имеется. Только они о ней никогда не скажут. Особая публика. Российское население проживает в условиях экономики потребления. И богатеи, и нищета сплошь безнравственны – прожирают природные ресурсы своих детей и внуков. Как будут жить эти внуки, на что – ни бедных, ни богатых не интересует.

Художник и музыкант, писатель и поэт, принявший эти условия игры, потребитель в квадрате. Он не только вместе со всеми прожирает ресурсы. Он жгет, буквально палит самое теплоемкое вещество – вещество человеческой, национальной культуры. Пусть будет прекрасной музыка, пение, поэзия, проза – в условиях бесстыжего жора, как бы деятели ни изображали интеллигентность – они создают великолепный гимн бесстыжей жрачке, утробному урчанию желудков, громкому испусканию сытых газов.

Некоторые деятели весьма откровенны. Всегда вызывал подозрение Окуджава (вместе с Евтушенко и Ахмадуллиной). И точно. Когда в 93-м озверевшая ельцинская сволочь расстреливала лучших людей, от советской власти, Окуджава ликовал. Этот тощий гитарист заявлял, что он наслаждался зрелищем расстрела. Он терпеть не мог таких людей, как я. Никакой жалости. Когда первый выстрел прозвучал, он, Окуджава, увидел, что это заключительный акт.

Некие журналисты собирают участников событий конца восьмидесятых прошлого века. Догадываюсь, отчего они не собирают участников событий конца 93-го года. Суета восьмидесятников закончилась торжеством палачей в 93-м и страшным, злорадным оскалом лысого черепа семиструнного гитариста. А лица 93-го года - Астафьева, Ахмадуллиной, Быкова, Казаковой, Нагибина, Приставкина, Чудаковой, Черниченко, Адамовича, Бакланова, так называемой совести нашей интеллигенции Лихачева Дмитрия и, увы, самого приличного из этой стаи Р.Рождественского - разве можно было назвать человеческими? Печать ада на мгновение проступила в их чертах. Страшная, бледная тень смерти чудовищной гримасой легла на лица и мужчин, и женщин. Это их идеология – идеология эгоизма, глубочайшего себялюбия, жадности к специфическим радостям мира. Уродец у ломбарда. Андреев, рассуждающий о яблочном кооперативе в обкомовском саду. Ревель Федоров, броско кладущий краски на холст. Морис Яклашкин, страстно стремящийся за пределы собственных (скромных) материальных границ. Что взять с них, если великий Бондарчук в то время глухо бурчал: не буду снимать про современность. Буду снимать Гомера, а потом Данте и Сервантеса, и думать только о своей семье. Видно забыл, что Кончаловский в Голливуде уже снял телевизионный фильм по греческим мифам.

Выбирать придется всем. В России нищие благоговеют перед Путиным и его весьма сытыми друзьями. У нищих отшибли разум. Убили чувства. У них нет даже чувства денег. Чувство халявы – пожалуйста. Самая доступная халява – на помойках. Там и живут, и питаются. А мелкие хищники? Так называемый средний класс труслив! Но чувство (запах!) денег у них пока не отшибло. Олигархи и  вороватые чиновники жируют – но жируют не на нищих, а на прослойке мелких и средних хапуг. У тебя, допустим, лавочка или свечной заводик! Ты работягу на своем заводике держи в узде, якшайся с ним, запугивай, выжимай с него последнюю копеечку вместе с последней каплей пота и горючими слезами. Одним словом, держи быдло в поводу. Огромный труд, да и ножичек у работяги на тебя припасен – зазевался и без головы остался. Выжал с запуганного работяги копеечку – и тут же половину (или больше) – отдай менту, барыге, хапуге чиновнику. На самый верх не выбился, все занято – семьи, династии, кланы. Так и будешь дрожать над своими двумя-тремя миллионами прибыли в месяц. Вопрос – кого стригут реально? Нищего на помойке? Или пресловутого предпринимателя средней руки – циника, жадюгу, привыкшего вышибать денежку с покорных работяг. Рабочий или инженер боится нищеты. Средний класс дрожит и от мыслей о нищете (может накрыть в любой момент), и от мыслей о всевластии бюрократов, ментов, бандюг и крупных акул. Двойная нагрузка. Одна возможная идеология – фашизм (болтаться по церквям уже надоело).

Некоторые из среднего класса издают журналы (смесь рекламных проспектов и театральных афиш на глянцевой бумаге). Там и художники, и модельеры женской одежды, бывшие комсомольские начальники и музыканты. Вот у этих ребят идеология имеется. Только они о ней никогда не скажут. Особая публика. Российское население проживает в условиях экономики потребления. И богатеи, и нищета сплошь безнравственны – прожирают природные ресурсы своих детей и внуков. Как будут жить эти внуки, на что – ни бедных, ни богатых не интересует.

Художник и музыкант, писатель и поэт, принявший эти условия игры, потребитель в квадрате. Он не только вместе со всеми прожирает ресурсы. Он жгет, буквально палит самое теплоемкое вещество – вещество человеческой, национальной культуры. Пусть будет прекрасной музыка, пение, поэзия, проза – в условиях бесстыжего жора, как бы деятели ни изображали интеллигентность – они создают великолепный гимн бесстыжей жрачке, утробному урчанию желудков, громкому испусканию сытых газов.

Некоторые деятели весьма откровенны. Всегда вызывал подозрение Окуджава (вместе с Евтушенко и Ахмадуллиной). И точно. Когда в 93-м озверевшая ельцинская сволочь расстреливала лучших людей, от советской власти, Окуджава ликовал. Этот тощий гитарист заявлял, что он наслаждался зрелищем расстрела. Он терпеть не мог таких людей, как я. Никакой жалости. Когда первый выстрел прозвучал, он, Окуджава, увидел, что это заключительный акт.

Некие журналисты собирают участников событий конца восьмидесятых прошлого века. Догадываюсь, отчего они не собирают участников событий конца 93-го года. Суета восьмидесятников закончилась торжеством палачей в 93-м и страшным, злорадным оскалом лысого черепа семиструнного гитариста. А лица 93-го года - Астафьева, Ахмадуллиной, Быкова, Казаковой, Нагибина, Приставкина, Чудаковой, Черниченко, Адамовича, Бакланова, так называемой совести нашей интеллигенции Лихачева Дмитрия и, увы, самого приличного из этой стаи Р.Рождественского - разве можно было назвать человеческими? Печать ада на мгновение проступила в их чертах. Страшная, бледная тень смерти чудовищной гримасой легла на лица и мужчин, и женщин. Это их идеология – идеология эгоизма, глубочайшего себялюбия, жадности к специфическим радостям мира. Уродец у ломбарда. Андреев, рассуждающий о яблочном кооперативе в обкомовском саду. Ревель Федоров, броско кладущий краски на холст. Морис Яклашкин, страстно стремящийся за пределы собственных (скромных) материальных границ. Что взять с них, если великий Бондарчук в то время глухо бурчал: не буду снимать про современность. Буду снимать Гомера, а потом Данте и Сервантеса, и думать только о своей семье. Видно забыл, что Кончаловский в Голливуде уже снял телевизионный фильм по греческим мифам.

Tags: Сундучок зеваки
Subscribe

  • Каприз

    Вот мимо женщина прошла, В ней не обида и не милость, Искала что-то – не нашла, Лишь шаг ускорила и скрылась. Мужчина встал, чего-то ждет, Следит…

  • Между прочим

    В цехах, как мне показалось, намеренно уничтожаемого куликовского предприятия.

  • Мелочь, но неприятно

    Васильева Татьяна Тимофеевна, руководитель ОО Молодежного центра инвалидов «Доброта и мир», крайне удивилась неприятному факту. Со стороны социальных…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments