i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Categories:

Заметки на ходу (часть 407)

Преподаватели знали, что Поклонский труженик и умный человек. Когда сквозь фырканья и дерганье головой пробивались слова, то все было хорошо и верно. Этот инвалид проделывал аналитическую работу, прежде чем мучительно выталкивал слова. Знал, что дадутся слова нелегко, а значит, все должно быть кратко и по делу. Произнесенное слово было для него ценностью. Разбрасывать ценности он не мог.
Здесь говорили о любви. Жалости к Поклонскому было много, особенно со стороны девиц. Они чувствовали, что Андрюша – хороший, но больной на голову. Жалели его жестоко, навзрыд.
Хорошие отношения у Поклонского сложились с Петровой (всех ли убогих жалела Петрова – поклонские, моляковы). Андрей знал – его жалеют. А жалость - не страсть. Любовь и ненависть могут достигать уровня страсти (на этом уровне они и сливаются в единстве). Танька после университета, из-за Поклонского, пошла работать методистом в школу для детей с отклонениями в развитии.
Поклонский из-за сложных отношений со словом преуспел в другом. Писал он без запинок. Письменное слово далось ему легко. Поклонский писал эпиграммы и коротенькие стихи. Даже не стихи, а фразы, но и они были великолепны. Андрей обладал смелостью – писал эпиграммы не только на студентов, но и на преподавателей, и даже на руководство университета. Да что там – страны.
В стихотворениях не было политики. Тяжело выталкивая слова, дергая головой, Поклонский сверкал глазами, изрекал: «Я – советский человек». Мы хохотали, когда Андрюша говорил это. «Советский человек» и разящие эпиграммы. Например, на Брежнева.
Андрюша брал заметные индивидуальные особенности или характерные бытовые случаи. Например, брови Брежнева или скрипучий голос Суслова. Круглые очки профессора Шахновича. У Тани Петровой – стремление всем помочь и частые в этом деле неудачи. Про Петрову помню что-то про домашние тапочки и про то, что Таньке скоро тридцать лет.
С Седовым завели котенка. Жил он в дворницкой, на седьмой линии. В честь Андрюши я назвал кота Андрюшкой. Котенок вырос в огромного серого кота – пушистого и активного. Но у него была особенность – он, как Поклонский, дергал головой и фыркал. Андрюшку любил Седов – он обеспечивал его жирной килькой.
Баловала Андрюшку и Петрова. Когда бывала в гостях, коту Андрейке доставались сырые куриные головы. Танька гладила дерганую голову кота и приговаривала: «Ах ты мой Поклонский пушистенький».
В знаменательный вечер гимна любви Поклонский изрядно выпил. Когда бывал выпимши, запертые слова рвались на свободу неуправляемым потоком. Даже не слова, а «заготовки» – начало, окончания, первоначальные или промежуточные звуки и вздохи. На звуковой мусор Андрей злился, спешил, голова его ныряла книзу глубоко и в бок. Доносились рычащие гулы, и разлетались в стороны слюни.
Я понял, что никакого отношения не имеет свобода к любви. Поклонский пытался сказать, что невозможно выбрать – свобода или любовь. Сказать – что есть свобода, что есть любовь. Особо бессмысленна фраза – он любил свободу. Или – свободная любовь.
У Поклонского всплыл Федька Каторжный. Подумал, что Андрея жалеют, а ему не нужна жалость. Ему нужна любовь. Много любви. Все он знает про неподвижное счастье любви, про ее блаженство, но ему хочется несвободы, прямо-таки неволи страсти. Он хочет еб... Не просто так, а с постоянными выходами в душу, в мозг. Там, где живет живой образ того, что любовь это вещь высокая, реально превращающаяся в плавильню человеческого сердца, из скотского животного в высокое. И, все же, остающееся животным.
Андрей кричал о Джойсе. О пьяницах, глубоко пьющих, и о письмах Джойса к жене Норе. Слова казались верными. «Улисс», собственно, и был написан из-за отношений Джойса и Норы. Поклонский хрипел про позы и способы, что применял Джойс в любовных актах. Видно, Нора была хороша. Потом Джойс писал, что его любовь позволяет молиться духу вечности, красоты, которая отражена в глазах супруги. Но выражение это появлялось в Нориных глазах тогда, когда создатель гимна Дублину распластывал женщину под собой. Писатель прыгал и извивался на мягком животе, а потом «обрабатывал» жену сзади, как кабан свинью.
Tags: Заметки на ходу
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments