i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Categories:

Москва. 22 - 25 апреля 2017. 9

«Легион» закрыт. Сквозь глухую московскую подворотню мелькнуло стройное, желтое. Стою средь сияющих стен: в какую сторону двигаться? Блестят никелированные поручни. Пологий подъем для инвалидов. Прозрачные двери, за ними – глубокая тьма. Два бугая в черном, с галстуками, лысые. С пятидесяти метров на вывеске разбираю надпись: «Московский промышленный банк». С промышленностью в Москве дело швах. С правлениями компаний и меняльными лавками все в порядке. Как люди попадают в руководство финансовыми организациями - вопрос простой. Чем проще и постыднее событие, тем больше его скрывают. Достаточно нехитрые операции по получению различного рода компаниями финансовых средств. Для своих, которых немного. Всем остальным - банковский продукт. Суть - получение прибыли с так называемого ссудного капитала. По сути - жульничество. Возня вокруг бумажек (банкноты, акции) глубоко противна. Но именно она составляет суть жизнедеятельности общества. Люди, по непостижимым причинам, словно наркоманы, подсаживаются на денежку. Пусть там и сидят. Ожидающим (девяносто процентов ждут чего-то впустую) - церковь и дородные попики.
Бугаи, охраняющие вход в финансовую церковку, даже издали почувствовали в моем взгляде недоброе. Молодцы! Правильно натасканы. Издали кричат: «Не подходить! Банк не работает. Частная территория». Хотел надерзить. Но только что собачился с попами. Не молоденький. Дальше идти не хотелось. Вернулся на Полянку. Каменный забор с чугунными решетками, ворота на церковный двор закрыты, но калитка распахнута. По сторонам (один - направо, другая - налево) расположились попрошайки. Молодой мужик стоит, а старуха сидит на складном стульчике. В больших городах нищими прикидываются здоровые парни. Над головой грязного, неприбранного мужика - доска: «Храм Успения Пресвятой Богородицы в Казачьей Слободе». Глаза у нищего мутные, но с остатками праведных размышлений. Видно, бывший литературный критик, не желающий ехать в провинцию преподавать русский язык и литературу. Старуха объемна, расползлась, как сдутый шар. Одета тепло - в две дешевые китайские куртки. Ноги закутаны тряпками, гладкие, полные, как столбы. На шерстяных носках - сандалии. Вокруг стульчика расставила несколько одноразовых тарелок: в одной - бумажные купюры, в следующей - темно-желтые металлические десятирублевки. Завершает парад миска со светло-серыми монетками. Справа от старухи - костыль. Наблюдаю. Вошли в церковь полицейские, кинули в светло-серую кучку денег несколько десятикопеечных монеток. Страждущая бурчит под нос, выбирает недостойные монетки, кидает за желтую ограду. Там начал зеленеть газончик. «Правильный маркетинг. Не позорится перед сердобольными жертвователями. Пусть и нищая, но унизить себя до мелочи не дает». Спрашиваю у «литератора», у которого в единственной мисочке ничего нет: «С вами граждане делятся? А между собой взаимопомощь существует?» Мужик с трудом пытается понять, о чем спрашивают: «Почему спрашиваешь? Лучше подай, - с трудом считывает что-то в пересохшем горле. - Нищие жестоки. Друг другу не помогаем. Мне дадут, а я не дам». «А если вот у этой бабки немножко отнять? Вон сколько ей накидали». Страстотерпец борется с сушняком, выдавливает сипло: «Нельзя. Грех. И - костыль у нее. Огреть может». Из калитки выходит охранник лет шестидесяти, пузатый, под глазами мешки: «Шел бы ты, Юра, домой», - мирно уговаривает он попрошайку. Юрий: «Нет дома. Сам знаешь». «Знаю, - продолжает охранник. - Трешка у тебя, «сталинка». За дикие деньги сдаешь, одеваешься в рванье, пьешь, не просыхая. А дешевле пятисот рублей за водку не берешь. И квартиру ни в жизнь не пропьешь. Ох, и поганые москвичи стали, беда!»
Tags: Москва
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments