i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Categories:

Заметки на ходу (часть 403)

Море – ласковое – становилось любовью к женщине, а она становилась морем – игривым и живым. Солнце закрывают облака. Вода становится бледной, серой, и не широкая солнечная дорожка смотрит на тебя обликом женщины, а сияние растекается по поверхности. На бескрайней равнине поблескивают белым волны. Словно драгоценная ткань в блестках, осыпаны алмазной пылью. Глаза, при таком освещении, работали по-особому – водная поверхность поддавалась без сопротивления. Ты, словно женщину, вбирал море в себя, весь его чудный свет. Чувство обладания входило в тебя. Физическое, плотское.
Ночью световая лунная дорожка ложилась на темное море холодным светом. Такое холодное и чистое небо на десятикилометровой высоте. Море - таинственное, опасное, с коридором лунного света, раскрытого в темные глубины. Как у женщины – в том месте, где у нее раскрывается сладкое и тревожное неведомое. Море – не «оно». Море для меня – вечная «она».
Нравился стремительный красавец – аэропорт Пулково. Грустил и радовался на длиннющих лентах Пулковского эскалатора!
Когда появился сын, Вадимка, и он полетал на ТУ прилично.
Хорош и ТУ-154. Но тяжеловат. Не нравились распухшие аэробусы – огромные, будто киты с жирными, круглыми моторами, подвешенными под крыльями. У «ста тридцать четвертого» - два двигателя, у хвостового оперения, высоко над землей. В теле машины никакой тяжеловесности. Корпус литой, стремительный – и небольшой: счастье не может рождаться в брюхатом монстре.
Громадные Илы нехотя отрывались от взлетной полосы, вздыхали, пыхтели, оттого, что их заставляют взлетать над землей и вынужденно зависать в разреженном воздухе. Потом – осторожно пластаться при посадке, натужно ревя движками.
Давно не летаю. Практически сдох Чебоксарский аэропорт. В Чувашию редко залетают самолеты.
Списаны ТУ-134, с симпатичными, остренькими мордочками. Больше нет СССР. Кончилась задушенная мещанством советская власть.
Самолет, чувство любви, превращал в явление общественное: любил не только девчонку, но и всю страну, ее людей, которые работали, делали общее дело. К труду страны относился по-родственному, тепло и счастливо. Пишут о космическом эросе. Чудо-птичка – сто тридцать четверка – давала право думать о коллективном эросе общества. В любовном противостоянии ты один. Но в той стране люди помогали в твоих чувствах. Все работали на общее. Сигналы шли через ТУ-134 и ее легкий полет.
В те далекие времена Чебоксарский аэропорт работал круглые сутки. Бабульки и деды, мамаши с младенцами, студенты и школьники летали по стране за копейки. Реальная свобода. Нынче шастают на поредевших рейсах мешочники – сначала чтобы в баулы набить дешевого товара. Потом обратно, с набитыми кошельками, в Турцию, чтобы кошельки опустошить.
Моя страна это не нынешняя, подлая и мерзкая, эрэфия, а СССР. Память о ней со мной. Никому не отдам. Она будет со мной до смертного часа, и нет прощения той сволочи, что отняла ее у меня. Омерзительны пошляки, которые пытаются объяснить откровенное преступление экономической целесообразностью. У простых людей отняли полет. Чудо, ставшее бытовым явлением. Никакие попы – православные или мусульманские, со своими затхлыми церквями и мечетями – не смогут заменить десяткам миллионов людей чудо полета. Сейчас не могут выехать в райцентр – дохнут по деревням. А то, что полет на современном лайнере – это чудо, а не просто бытовуха, многие сейчас осознали.
Во время учебного года студентам были льготы – половина стоимости билета. Полная стоимость - двадцать девять рублей от Чебоксар до Ленинграда. Льготный билет – пятнадцать рублей.
Деньги давала работа. Была возможность свободы. То есть счастья. От этих вещей отказываться не собирался – работал. Рядом – Седов. Когда сильные метели – Юра рядом. Вламывали на пару. Присоединялась и Ирина. Борьба со снегом в три лопаты.
Лопата не была скучной. Рождались фантазии, делавшие нелегкий труд увлекательным. Долбил лед и представлял себя Жильяттом-Лукавцем или Павкой Корчагиным. Вопрос стоял так: будет ли одержана победа.
Об этом никто не знал – это были мои игры. Без них не смог бы вламывать. Нет снега, нет дождя – хорошо. Сегодня я Павка Корчагин или двадцатипятитысячник Давыдов – но это почетное звание досталось легче, чем обычно. Я живу в придуманном мире.
Внутренние установки проросли в любовь. Черно-белая картина мира выстроилась по схеме страсти. Она жгла, но пламя горело в моих неизменных «горелках».
С утра работал. Потом университет. Секция борьбы. Занятия. Вновь уборка. Снова занятия. Короткий сон рядом с любимой. Чтобы валяться в кровати по полдня и шептать глупости друг другу – это крайне редко.
У нас есть деньги, есть жилье – вот воплощенная страсть, а не болтовня и сюсюканье. Разве не совпадает это с курантами в полуночном Уральске? Совпадает.
Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments