i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Categories:

Заметки на ходу (часть 402)

Любви все возрасты покорны. Про стариков. И про детей. Ромео и Джульетта – дети. Я в восемнадцать был ребенок. Любовь детей - вещь опасная. Экстракт любви. Чистый спирт. И это хлещет ребенок.
Странно - Малер написал «Песни мертвых детей», но они не страшны, а душевны и радостны. Шостакович с «Песней о встречном» прямо-таки.
Опьяненный, ребенок часто погибает. Детская любовь показывает, как никакая другая: любовь – смерть…
У Висконти про Малера, в «Смерти в Венеции», используется тема «Адажиетто» - часть пятой симфонии и музыкальное послание Малера обожаемой невесте.
Мастера чувствовали родственность смерти и любви. Малер говорил, что музыкой выражает то, что невозможно выразить словами. Он считал себя, в связи с этим, инструментом, на котором играет вселенная. Мужик писал мощно. Мне нравятся первая и четвертая симфонии. Словами можно выразить все. Только не нужно суетиться.
Что касается вселенной, то тут Малер поторопился. Нескромно после Бетховена заявлять такое. Да и Гайдн, со своими ораториями, прислушивался к Вселенной неплохо. Музыка - лишь рассказ о том, как человек пытался прислушаться к бесконечному. Композитор дает знать, как прислушивались к пространству миллионы. Гении рассказывают, как прислушивались десятки миллионов.
Малер высокомерен. «Лягнул» Льва Толстого – в «Исповеди» варварски истязает себя (а как же, русский – значит, варвар) вопросами, которые надуманы.
Мужика из деревни можно прогнать, но деревню из мужика – нет. Малер, из чешской деревни, читал много. Музыку писал. Но – не Вагнер. И не Бетховен. Американец. Парень XX века.
Еврей, особый, моравский. В тех краях евреи не лизоблюдствовали, как в России. Хотя Австро-Венгрия – тоже империя.
Нет рядом любимой, и все теряет смысл. Тупо то, что считается цивилизацией. Общество всегда безобразнее в своих деяниях, чем отдельный человек. Правда не в том, что слова правдивы, а в том, что они сказаны последними. Какими бы ни были правдивыми последние слова – растворятся и исчезнут они. Останутся дела. Но и они исчезнут.
Страсть – и дело страсти, стремление к любимой и обретение ее. Немедленно. Сейчас. Рядом с девушкой черное пламя страсти, что и есть смерть, вдруг становится чистым и греховным. Оно горячо, но рядом с любимой ласкает и кожу твою, и душу. И тайна того, как убивающее пламя вдруг становится светлым, как вырастают за спиной белые крылья, не разгадана никем.
Скорость перемещения к вечному чуду – изменению цвета страсти. Нужно, чтобы скорость равнялась скорости самого света. Пока невозможно. Нет еще волшебных палочек – взмахнул – и рядом с любимой.
Цивилизация, среди мерзости, порождает чудеса, которые оправдывают ее существование. Она создала машины, которые, со скоростью звука, могут перенести человека к объекту страсти.
ТУ-134 – серебряная птица моей любви. Сверкающей стрелкой он вырывался из смятенной души и, уходя в высоту, несся посреди солнечного света или ярких звезд. За стенкой проносилась ледяная пустота, а внизу стелились поля пушистых облаков.
На скорости, на высоте распахивалось сердце, и из него хлестала страсть, мой любовный напиток. Его черный цвет – цвет смерти – становится светлее, когда машина с ревом снижалась над аэропортом, сердце было преисполнено искрящейся страсти, которая есть счастье.
Когда, через два часа после Питера, я прижимал к груди любимую, верилось – смерть подождет. Сердце преисполнено радостью, которая сильнее смерти.
Оборачивался на машину счастья – ТУ-134. Благодарил. Когда же улетал от любимой, внутри самолета печаль была не так сильна, как если бы пришлось уезжать в лязгающем вагоне.
С солнцем и звездами грусть легче, чем посреди полустанков. Думается о самоубийцах – все же чище и благороднее шагать навстречу смерти с самолета, в десятикилометровую пропасть, без парашюта, чем прыгать в пучину океана с борта корабля.
Небо напоминает море. Цвет моря меняется, меняется и настроение. Море – воплощение силы и страсти. Под ударами ветра оно рассыпает синие волны под лучами, и они начинают сверкать. Пытался примерить к блеску женщину – не получалось.
Высокое небо выцеживало мою страсть в тонкую линию, которая, сверкая, растворялась там, где должен находиться бог.
Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Заря

    Святое слово «заря» истаскали по рифмам поутру, Все желают, чтоб сад ветерком подышал. Может, кто-то с небес этим словом играл. Лишь два слога всего…

  • НАЯДЫ

    Помню смутно: солнце над рекою, Воздух вялый горек и не свеж, Встал туман над затхлою водою И густа она, хоть мни ее, хоть режь. Был довольно…

  • Сука-любовь

    Так ли, эдак – души закоулки, Кровью сердца пульсацией вен, Сволокут на хмельные прогулки В сад несчастий и подлых измен. Сладки фрукты – исток…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment