i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Categories:

Питер. 28 декабря 2016 - 7 января 2017. 138

В праздничные дни всюду народ. Впечатление тесноты. В Концертном зале «Октябрьский» фойе велико, но из-за посетителей, набившихся с мороза, кажется тесненьким. В театриках, подобных Фурмановскому, негде развернуться. Неожиданность - билеты у нас с В. только на завтра. Мама покупала заранее, сказала: «Пятое января». Приперлись, а указано шестое. Сегодня идет пьеса по Лесковскому рассказу «Кража». Лесков Николай Семенович - писатель сложный, особый. Фурман знает. Но - трусость. Старые дядьки, пригревшиеся при театрах (Табаков, Джигарханян, Соломин, тот же Фурман) пытаются сохранить хорошую «мину» при плохой игре: сохранить статус скандальных «революционеров» (Марк Захаров) и недурственное материальное довольствие. Измучили-измочалили Чехова с Островским и зарубежных хохотунов-развлекателей (Ионеско). Пушкин, Грибоедов, отдельные интерпретации Достоевского, Сухово-Кобылин. Ради иллюзии «смелости» так «исколошматили» Шекспира с Беккетом и Шоу, что «мама, не горюй». Если берутся за классиков, то стремятся к пустопорожним обыгрываниям различных «безделиц». Миниатюры, «потешные рассказики», сочинения на тему. Классик настолько противоречив и даже реакционен, насколько «продвинут» и позитивен. Глеб Успенский, Лесков, Гаршин, Гарин-Михайловский «показались» либерально-демократической публике.
Лесков, любимые произведения: «Леди Макбет Мценского уезда» (название потрясающее, переломное!), «Тупейный художник», «Несмертельный человек», «Однодум», «Очарованный странник», «Запечатленный ангел», «Левша». Интересовала мастера эпоха царя Николая Первого. Проблемы, копившиеся в Николаевскую эпоху, как нарыв, вскрывал Александр Второй. Не хотелось, да надо - Крымская война (а ведь в российской армии бились герои) с позором проиграна. И - гениальный «Левша» (женская интерпретация тех же проблем - «Леди Макбет Мценского уезда»). Говорят: страдания тульского оружейника - глобальное несчастье России (бесправие, насилие, безгласность). Может, и так. Кто же в бесправии пребывает веками? Многие десятки миллионов «черных людей». «Не сварился народ - не кормил воевод». Квартальный полицейский Александр Рожнов («Однодум») - родная на Руси «птица». Честный человек и сразу философ-одиночка. Главное мировоззренческое правило у Рожнова - «самопитание» («как потопал, так и полопал»). Дали орденок в конце службы, а ему и нацепить не на что. Реальный случай - квартального наградили Крестом святого Владимира. И неправедная система сталкивается с нехарактерным человеком. Рожнов, швейцар Певунов («Павлин»), солдат Постников («Человек на часах» - Аркадий Гайдар, сто лет спустя, использовал образ), Любовь Онисимовна («Тупейный художник»), да и сам писатель - не от мира сего. Николай Семенович по Руси пошел в поисках, хотя бы нескольких, «людей правды». Как у Эртеля «ненормальный» дядька Трофим Кузькин: «Аль уж в хрестьянстве праведника-то одного не найдется?.. Аль уж душа-то у всех сгинула?..».
Пошел «за душой» и Лесков: русские, чуваши, немцы, татары, поляки, евреи, цыгане, ногайцы, даже англичане - всех видел, со всеми разговаривал. Астрахань (Волгу-матушку Николай Семенович знал), Нижний, Казань, Самара, Пенза, Москва, Питер, Тамань, Кубань, Крым, Черноземье и - Север. В путешествиях внимательных, неспешных набрался русский писатель раскольничье-старорусской книжности, просторечия, фольклора. Старообрядец-каменщик (Марк Александров, «Запечатленный ангел») открывает путешественнику мощные пласты неведомой культуры. Русь встала перед взором живым гигантом, который никаким западным влиянием сломлен быть не мог. Проблема: уникальная многонациональная территория страдала от себя самой, мучилась от собственной тяжести. Ее никто не в силах «проглотить». Но и «поднять» на социальное созидание было, ой, как не просто. Не только про то, что англичане ружейные стволы кирпичом не чистят, в виде «цеховой легенды» - вот это: у «англицких мастеров совсем другие правила жизни и продовольствия». Бродяга писатель ознакомился с «Городом Глуповым» Салтыкова-Щедрина, с «Ревизором» Гоголя. Получился излом: «Очарованный странник» - с одной стороны - и сильнейшая Салтыковская «едкость»: жизнь наша - трагическая комедия, пошлый «фарс». Гений, в ответ, сотворил не менее умелую, но безделицу. Подковал блоху, а подковки - тяжелы. Поднял Пугачев людишек на восстание, а оно не восстание - бунт. Пугачев, чтобы в доверие войти, шутейным царьком прикинулся. Когда голову ему рубили, народ-раб либо хохотал, либо плакал, а большинство - молились. А Емелька этому дурачку - народу, перед лютой смертью, в ноги кланялся, прощения просил. Левша же спился.
Tags: Питер
Subscribe

  • Земля дрожит

    Земля деревни – трепетать, Сочить стихами сладость? Какая ж это гадость - В лучах бесцельно пропадать! Медоточивый стихоплет – Ладошки мягче ваты,…

  • Простаки

    Трубит труба – день судный близко, да усталость Пустеет с кашей жидкой миска – Сожрали, выдохся запас, Конец грядет, никто не спас. Жилось паршиво,…

  • Стекло

    Стекло прозрачною границей Разъяло мир на два куска. За ним мороз, и снег кружится, А в доме нужно два носка, Да майка тонкая и бриджи, И взгляд в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments