i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Сундучок зеваки. 7. Хождения вокруг среднего класса

Микеланджело Антониони – 100 лет. Скончался в июле 2007 года. В тот же день ушел из жизни Бергман. В конце оба ветерана замолчали. Бергман пытался ставить в театре. Но и он глухо уединился на нелюдимом острове. Антониони ударило раньше. 1985 год. Инсульт. Больше не мог говорить. Он вообще был немногословен. С оператором Карлом Ди Пальма на съемках почти не разговаривали. Понимали друг друга с полуслова. Молчали когда снимали «Красную пустыню» - первый цветной фильм Антониони. Красили синим улицы, пурпурным – дома. Окрашивали траву и даже реки. Монику Витти красить было не нужно. И без покраски – хороша. Мне казалось – нос длинноват. Витти – эффектная хищная птица. С такими носами люди обычно гундосят. Впрочем, мне про нос кажется.

Черно-белый Антониони нравится больше. Безукоризненно выстроен кадр. Бери каждый, вставляй в рамку – запомнится. Итальянские города, современная сдержанная архитектура – в «Красной пустыне» грязные пустыри, производственные объекты, ветер, туман. Из тумана выплывают гигантские морские суда, море, буровые платформы, изящные итальянские автомобили 60-х. Между мужиков бьется живая до болезненности душа женщины (Витти играет длящееся сумасшествие бесподобно, незабываемо).

Антониони было (как и всем, видевшим нищету, – мать главной героини в «Затмении», - лишение, войну), конечно же, стыдно. Он знал многое и про армию, и про рабочий класс. В «Фотоувеличении» («Blow up») Лондон снят фактурно – низенький, серенький, тесненький. Прыгает молоденький белобрысый фотограф. Случайно становится свидетелем убийства. Его, как последнего лоха, разводят (хорош обкурившийся издатель рекламных снимков). Но – главное в «Blow up» – утренний выход лондонских рабочих со смены. В «Красной пустыне» все начинается с забастовки рабочих. Безумная жена инженера с ТЭЦ (Моника Витти) с маленьким сыном вдоль стены идущих к воротам предприятия рабочим. Один из рабочих дает Витти недоеденную булку. Она пожирает ее на краю дымящейся помойки. Тишина Антониони. Образы и паузы значат больше, чем слова. У него не люди, а молчаливые одухотворенные пространства. И в «Забриски Пойнт» – толпа бунтующего студенчества. В «Затмении» еще один мелкий труженик – биржевой маклер (Ален Делон – видимо, его лучшая роль). Мечется, суетится. Энергии – полные штаны, модный (белый) скоростной автомобиль. Антониони знает, что такое труд.

Отчего буржуазные продюсеры отваливали итальянским режиссерам большие деньжищи на съемки? Отчего народ валом валил в кинотеатры на того же Антониони? Оттого, что Микеланджело Антониони сделал красиво, умно, одним из первых. Говорил – знаю рабочий класс. Но снимаю про общее в человеке – будь он рабочий, инженер, мелкий торговец, сумасшедшая домохозяйка. Сниму рабочих – общее, человеческое (а общее в человеке – неизбежная смерть и беда) будет скрыто классовым, остро социальным. Это – облегчение. Снимать нищету или социальные конфликты так же занимательно (и оттого легче), как и порнографию. Подпорки не нужны. И снимал, в основном, страдания и страх неизвестности верхушки среднего класса (про совсем уж богатых отстрелялся Лукино Висконти).

Но – стыдно было перед рабочими. Всовывал социальность всюду, где мог. И все равно – предатель. Работал с мозгами молодого, сытого среднего класса. Про то же и «8½» Феллини. В 60-е годы про средний класс было нужно думать и нам (у нас про то же поперло – «Три тополя на Плющихе», «Еще раз про любовь»). Хитрая Лиознова все это разбавила народностью – Шалевич бакенщик! Только кто же поверит, что Шалевич, Доронина или Ефремов простые доярки и шоферы? «Уши» Антониони видны явственно. Опять же – у Антониони инженеры, модельеры, архитекторы. И у нас – атомщики, пилоты, стюардессы. Так же, как Витти, мечется Самойлова в «Девяти днях одного года».

После Антониони Джим Джармуш, Люк Бессон («Подземка»), Вернер Херцог – и все, все, все. Буржуи давали деньги. Снимайте, дорогие, про обеспеченных инженеров и их чокнутых баб. Такая культура – по нам. Только не читайте левых смутьянов и не организуйте рабочих в боевые отряды.

Частнособственнические воротилы знали – в том же ключе трудился Чехов (оттого до сих пор безумная популярность на Западе). Знали о другой интеллигенции – о Герцене, Добролюбове, Писареве, Ильиче. Стасов три года на деньги Юсупова путешествовал по Европе, повышал культурный уровень. И не продался. Стасов оказался сильнее Третьякова, Морозова, Щукина. Плеханов оказался сильнее их всех. Денег на Западе давали и на «Роллинг Стоунз», и на Антониони с Бюнюэлем. Зря, что ли, раздували пикантные истории вокруг Пабло Пикассо и Сальвадора Дали?

Сейчас у меня период Антониони. Будет и Феллини, и Пазолини, и Хичкок. Соль Запада – его средний класс. Вокруг него крутятся, вкладывают деньги. Куда пойдет сытая прослойка, туда двинется и общество. Перед обзором местных журнальчиков, призванных работать с мозгами среднего класса и (что страшно тяжело!) создавать его, смотрю, чего это стоило западному обществу. Пока – очень плохо. «Вишневый сад» (какое нелепое название для журнала, стремящегося выйти за грань гламура). И Чехов – адепт «наслаждения».

Антониони было неудобно за то, что он делает. Отказался от музыки, как от грубой подсказки в кино (Pink Floyd в «Забриски Пойнт» – не в счет. Не в счет и Джимми Пейдж с  «Ярдбердз» в «Blow up»). И Господь, увидев, что на самом деле творит хитрый Антониони, расшиб его инсультом, лишив способности говорить.

Tags: Сундучок зеваки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment