i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Categories:

Питер. 28 декабря 2016 - 7 января 2017. 72

Незаметно съел полтазика мандаринов. Хорошо «идут» под праздник вина в Лидо. Вот только надменная герцогиня разорвала мандариново-итальянскую нить. Во рту вкус лимонов, что кое-где я рвал в Риме. Почти засыпал, но, уходя, М. переключил канал. Попал на французский фильм «Три мушкетера" шестидесятых годов. В Новочебоксарске штурмовали кинотеатр «Заря», чтобы еще и еще посмотреть на «прекрасную» Францию. Мадам Бонасье - хороша, но меня возбуждала порочная Миледи. Когда Атос оголял ее плечо, клейменое лилией, приходил в сильное возбуждение. Ведь негодяйка, а красива безмерно. Добро побеждает, конечно. Сцена гибели Рошфора на скале, среди березок (откуда они во Франции?), возвращала в школьно-девственное состояние. Радуется симпатяга Д'Артаньян с товарищами (грешник по мелочи). Но! Слово (образ) вбит в мозг навсегда: зло универсально, от безобразного - до красивого, манящего, возбуждающего. Оно гнездится, естественно, в женщине. Она есть начало эталонного зла - человек, поскольку представить себе что-либо более противоречивое, несовершенное, конечное, чем человек, трудно. Засыпая, отдал последние всполохи контролируемой мысли Роману Поланскому. «Ребенок Розмари» - Миледи: нет противоречия. Одно и то же, по сути. А уж «Отвращение» с Катрин Денев - попадание в одну и ту же цель: Денев - Миледи. Коротышка Поланский, чтобы выплеснуть невыносимую мерзость ада, которая «выбрала» почему-то мелкого конторского служащего («Жилец»), лепит из мужика подобие женщины. Мерзость явится через специально оформленный «вход» в этот мир.
Во сне грохотал лайнер, приземляясь в аэропорту имени Шарля де Голля. В Париже, в Гранд-Опера, - премьера, то ли балета, то ли оперы. Деньги есть, и в столицу Франции беру с собой Ю.. Страха нет, но какая-то муть растеклась до каждой клеточки. Французы опять сдали свой главный город. Уже мне, одинокому, и с Ю.. Позорище с немцами. Якобы, открытый город. Фрицы топчут мостовые, бьют в огромные барабаны. Лувр. Оставили какие-то средневековые статуи. Остальное рассовали по щелям, недалеко от города. Пустые рамы. Большая галерея, как проспект. Никого. Я и Ю.. Гулко отдаются шаги среди рам, разбросанных по полу. Идет немецкий офицер. Говорит: «Я - смелый".
Во мне - лихость. Громко кричу: «А я русский офицер. Артиллерист. Русских пушек не слыхали, не пробовали?» Немец из тощего превращается в толстого. Усы, борода - все появляется неожиданно. Тоже кричит по-русски: «Какие пушки? Мы с вами воевать не собираемся. Если что, я Наполеона позову. Он ваши пушки знает, пусть расскажет». Ждем Наполеона. Ю. поднимает с поля пустые картинные рамы, прислоняет к стене. Говорит: «Ни одной картины. Что здесь немец ищет?. В других местах копать нужно. Чтобы до нас успеть. Скоро казаки в город войдут». Все исчезает. Мы - у Гранд-Опера. Француженки смуглые, маленькие. Красивых нет. Идем к кассам. Отдаю деньги, получаю билеты: «Партер, пятый ряд», - сообщаю Ю.. Толпа гражданочек, что, молча, напирала на нас, исходит воплем. С одинаковым, корявым, акцентом, словно слаженный хор, заголосили: «У вас есть лишний билетик? Третий день стоим в очереди. Простым людям и в театр попасть не удается. Все богатенькие разобрали. Нам - ничего. До каких пор?» - и все плотнее к нам. Кричу: «В кассах билеты - свободно. Подходите. Всем хватит». - «Он врет, вешает лапшу на уши!» - неистовствует толпа. Ю. надоело, громко: «Чего орете? Город бы свой так от фашистов защищали!» На этих словах появились крепкие парни в черном, в мотоциклетных шлемах, с дубинками. Общий вопль: «Они оскорбили наш народ! Говорят, что мы хуже немцев, сдались фашистам без боя. А-а-а-а!». Успели выбежать в узкий проход между людьми: «Бежим к Сене, там лодка с мотором», - весело подбадриваю Ю.. Теперь на нас сандалии с крылышками. Пробковые шлемы тоже снабжены крыльями. Не бежим, а летим в полуметре над поверхностью мостовой: «Понимаешь, Ю., в чем особенность? Когда опасность становится сильной, нам даны крылышки. Скорость, но высоко в небо подняться не сможем. Крылышки маленькие». Сквозь ветер, Ю. спрашивает: «Нам это от Меркурия или от Гермеса? Мы - греки или римляне?» - «Мы не то и не другое. Мы - русские. Оттого и хитрые приспособления нам даны на время. Наверное, от Гермеса крылышки. Париж - итальянского происхождения. Его ведь римляне основали. Гермес римлянам достался от греков. Только у них он Меркурий». Тут показалась река. Крылышки пропали. Грохнулись в каком-то сквере на траву. Сандалии тоже исчезли. Босиком добираемся до набережной, прыгаем в лодочку с мотором. Завожу. Отходим на середину зеленой, быстрой Сены. Хоть и против течения, но быстро, плывем к Нотр-Дам: «А как же спектакль?» - спрашивает Ю. - «Завтра пойдем, - отвечаю. - Билеты - свободно. Только орать могут. Зря, что ли, деньги тратили?»
Tags: Питер
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments