i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Дневничок, ЮБК.14. Севастополь

Между Дуванкой и Бахчисараем. Густая, жаркая пыль. Братья Козельцовы. Владимир и Михаил. Севастополь – ад. А Владимиру, на первый взгляд, понравился. Испытал эстетическое удовольствие. Потом особое чувство смертельной – нет, не опасности, а неопределенности. Или-или. Беспорядок души от этого. Не продохнуть. Душит густая пыль. Трусость Вланга. Потом отчаянная смелость. Смерть прапорщика Козельцова. Толстой написал про мертвого Володю – что-то в шинели ничком лежало на том месте, где стоял Козельцов, и все это пространство было занято французами, стрелявшими в русских. Помню и еще что-то смутно из «Севастопольских рассказов» Льва Николаевича. Это он про себя.

Из Крымской войны Толстого вырос роман-колосс «Война и мир». Писал ради эпилога. В конце великого романа – движение русского народа на восток – для нас осталось непонятным до сих пор. Все время в эпилоге про желание не только вождей, но и их женщин. Горький. Толстой про женщин: «А я про баб скажу правду, когда одной ногой в могиле буду, - скажу, прыгну в гроб, крышкой прикроюсь – возьми меня тогда!»

Горький Толстого встретил по дороге в Ливадию – лохматый, серый, в войлочной шляпе. Как гном – на маленькой татарской лошадке. И еще - видел его однажды. Гаспра. Под имением Юсупова. У самого моря, среди камней – в каком-то тряпье, один, подпер голову руками. Задумчиво смотрит вдаль великий ведун. Горький тревожить Толстого не стал. Может, Лев Николаевич думал о Севастополе своей юности, где каждую секунду могло разорвать его пушечным ядром в куски. Не из Севастополя ли пришли ему мысли из эпилога о гении и случае. И – самое последнее в романе: необходимо отказаться от  не существующей свободы и признать не ощущаемую нами зависимость.

Севастополь: Толстой – флот – подвиг. Мимо памятника Тотлебену – на 4-й бастион. Памятный знак: на батарее служил Толстой. Огромные пушки. Мешки и корзины с землей. Огромный ров. Великолепная панорама Рубо (в Москве, на подобном полотне – 1812 год – рубится одинокий русский кирасир среди французов, русая голова, уже гибнет). В Севастополе самое пронзительное – лежит мертвый солдат, укрыт шинелью, одни пятки торчат. Близость – ненависть немцев – русских: немец Рубо рисовал свои полотна в Мюнхене, воспевал русских героев. Через несколько лет грянула первая мировая, потом Великая Отечественная.

Вспоминается генерал Крымов, командир 3-го кавалерийского корпуса (что подвел Лавра Корнилова и застрелился). Потом писатель-уголовник Крымов (Соловьев, «Асса»). Коктебель. Ерофеев со своей стройкой, Аксенов – «Остров Крым», Дейнека – «Оборона Севастополя».

На автовокзале, утром – на обрезке ж/д путей, паровоз с огромной серой гаубицей «Смерть фашизму». Жаль – рельсы обрезаны. «Игрушка» еще пригодится. Уж больно хороша. Лев Николаевич такому орудию был бы рад. Да и надпись бы порадовала. На автовокзале – фотографии. 44-й год, разбитая арка на набережной. Ловкие люди в черном. Никакой пехотной мешковатости. Как на пружинках. Смеются. Сразу видно – морской спецназ. И – автоматы. Еще снимают: все разбито, но уже сидят на берегу дамочки под зонтиками, загорают. Трупы немцев.

После панорамы – древний Херсонес. Его ведь тоже бомбили. Хожу по башне Зенона. Уваровская базилика. Постоянный ветер с моря. Обрывистые берега. Чистая беспокойная вода. Белый далекий Константиновский форт. Подземный храм. Навстречу двое. Он – белесый, в розовом костюме. Лыбится. Рядом – невеста, в красном, толста и огромна. Счастье. Что они делают посреди пустынных развалин? Зачем молодожены на этой древнегреческой могиле? Огромный храм Святого Владимира. Спускаюсь в сухую купель. Устало сажусь на камень. Отсюда на Киевскую Русь пошло православие.

Увидели греки в заливе суда.

У стен уж дружина толпится.

Пошли толковать и туда, и сюда:

«Настала, как есть, христианам беда

Приехал Владимир креститься».

От меня – беда. Хромой, усталый человек. На старинном монетном дворе не делают денег много веков. А в театре разыгрывают греческие трагедии. Давали что-то из Эсхила. Мужики в туниках. Мраморные колонны (были на первой украинской гривне).

За вход отдал двадцать гривен (Иван Франко, Львовский оперный театр), да еще десять (Иван Мазепа). И так - четыре раза (И., В., Н.).

Просторные проспекты морского города. Ветер. Столовая №1 на площади Лазарева. Памятник погибшим кораблям. Яростно бьются волны. Площадь Нахимова. Графская пристань. На прогулочном катере – в порт, к военным кораблям. Плывем мимо огромного крейсера «Москва». Один залп - и целой Европы нет. Не выходя из бухты. Черные подводные лодки. Наши добрые друзья англичане: «Оскал Советов». За «оскал» - приятно. Спасибо огромное. Противный голос экскурсовода: «А здесь у нас стоянка яхт, принадлежащих VIP-персонам. Вот этот огромный белый корабль – яхта Алсу». Тьфу ты, зараза. Все испортил. Нет, все-таки: «Смерть фашистам».

Tags: Крым
Subscribe

  • Питер

    Последняя и самая короткая запись о моей майской поездке в Санкт-Петербург.

  • Снова Питер

    Выкладываю предпоследнюю часть моего видеопутешествия в Ленинград.

  • Отрывок из моего видеопутешествия

    Предлагаю вашему вниманию третью часть моего фильмика о поездке в Ленинград:

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments