i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Category:

Заметки на ходу (часть 377)

Свинина шла и по три человека на вагон. Свиные полутуши раза в три меньше говяжьих. Грузил один человек, а двое везли. Свинина скользкая. Поверхность фуфайки становилась белая, полутуша выскальзывала из рук. Часа через четыре этой адской работы забывал, кто ты и что ты. Была разница между улицей и внутренностями холодильника. На платформе ветер, тьма, снег с дождем, а внутри склада – тишина, сотни сияющих, в свете ламп, туш, подвешенных в ряд на крюки. Дикий холод. Как там работали заиндевелые грузчики, непонятно.
После первой погрузки-разгрузки, заработав рублей пятнадцать, еле переставляя ноги, притащился в раздевалку. Замерз, в помещении холодно. В окнах щели, дуло. Из душевой валил пар. Краны плохо работали, и кипяток струился на коричневый кафель.
Разгружали говядину. Мясо из Франции, и каждая полутуша упакована в белый материал. По ткани «бежали» французские флаги и галльские петухи. Штук десять оберток притащил в раздевалку, разделся до трусов и с этими кровавыми тряпками отправился в душевую. Влажно, тепло, долбит о кафель вода. Добрался до крайней кабинки, бросил внутрь тряпье и лег спать. Уснул мгновенно и спал часа три.
Посоветовали следующее – набрать коровьих хвостов, запаковать в плотный бумажный сверток. Сверток пометить, привязать к веревке, сильно раскрутить над головой. Веревка отпускалась, и сверток, через зону отчуждения с колючей проволокой и сторожевыми собаками, через кирпичный забор улетал за территорию комбината.
«Так, - сказали грузчики, - твой сверток будет тебя дожидаться. Никто не возьмет. Все приходят на место за своими свертками, никто не козлит. Свои знают».
Я сделал так, как советовали грузчики. В первый раз перекинул, дождавшись, когда по нейтралке пройдет вооруженный охранник с собакой, два свертка, в общей сложности килограммов на пять.
«Через проходную не выноси, могут поймать. Тогда – статья. У нас с этим строго».
Не верилось, что свертки никто не тронет. Вечером вышел за проходную. В кармане тридцать четыре рубля пятьдесят копеек. Свернул за угол, шел вдоль ограды. В конце стоял ржавый киоск. За ним, на припорошенной ноябрьским снежком площадке, лежало множество свертков с хвостами бельевых веревок. Нашел свои, спрятал в холщевую сумку.
Из хвостов недели две Казаков с Бахаревым готовили вкусный бульон с макаронами. Ели с луком и черным хлебом. Наливали и соседям.
Хвосты были украдены. Мальчиком, изучающим марксизм. И этому юноше было не стыдно. Кровь простолюдина?
Ходил на железнодорожную станцию, вернее, станции – вокзалов-то в Питере несколько. Разгружали муку, сахар, макароны. Мне полюбился Ленинградский хладокомбинат. Там – мясо. Там – «кидальные» хвосты. В кармане живые деньги. Они не будут пропиты. Когда в кармане было тридцать-сорок рублей, в ушах стоял рев реактивного самолета в Пулково, потом Чебоксары и – нежная, шелковая кожа Ирины Семеновой.
Tags: Заметки на ходу
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments