i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Дневничок, ЮБК. 11. Ливадия

Маяковский, «Крым»: Третьи

                                                      на пляжах

                                                                         себе расположились,

                                          Нагоняют

                                                           на брюхо

                                                                            бронзу.

                                           Четвертые

                                                           Дуют кефир

                                                                                 Или

                                            Нюхают

                                                          Разную розу.

У него еще великолепных стихов про Крым несколько.

                                            Нашему

                                                          Крыму

                                                                     с чем сравниться?

                                            Не с чем

                                                           нашему

                                                                         Крыму

                                                                                     сравниваться!

Маяковский молоток. Верно на 100%.

                                          И все это

                                                           наслаждало

                                                                                 одного царя!

В принципе верно тоже. С царем, правда, были Толстой, Чехов, Шаляпин и разные прочие Горькие. Но вот что действительно верно, до того, как рабочему и крестьянину расположиться в Крыму:

                                        Били Деникина,

                                        били

                                                 Махно,

                                        Так же

                                                    любого

                                        С дороги смахнем.

                                        Хрустнул,

                                                         проломанный,

                                        Крыма хребет.

                                        Красная

                                                      крепла

                                        в громе побед.

И:                                    Рвало

                                                  здесь

                                                            землетрясение

                                                                                        дороги петли,

                                        Сакли

                                                  расшатало,

                                                                      ухватив за край,

                                        развернулся

                                                               старик Ай-Петри.

                                        Ай, Петри!

                                                           А-я-я-я-яй!

Странно. Люди Крыму хребет ломали? Белогвардейцы бежали в Галлиполи. Туроверов великолепно писал про любимого коня, что долго плыл за пароходом беглецов. Сам Крым себя ломал. Земля до сих пор трясется. Как в фильме «Сказка странствий». У Митты рождает земля Крымская чудовищ (приспособили гору Кошку). Впечатление – единственному в своем роде полуострову неудобно под солнцем. Ворочается. Чуть ли не кряхтит.  Хочет вновь уйти на морское дно. Среди крымских людей – вечное беспокойство. Царя грохнули, и:

                                          А во дворцах

                                                                  другая жизнь:

                                          Насытясь

                                                           водной блажью,

                                          иди, рабочий,

                                                                    и ложись

                                          в кровать

                                                           великокняжью.

                                          Пылают горы-горны,

                                          И море синеблузится.

                                          Людей

                                                      ремонт ускоренный

                                          в огромной

                                                               крымской кузнице.

Все переломано – и вдруг: ремонт. Серый каменный грифон – оскалился у края крыльца. Все – неимоверно четкое и сахарно-белое. Дворец. Ливадия. Хотелось Николаю покоя, а через несколько лет, когда кровавого царя убрали, в Ливадии лечились туберкулезные крестьяне со всей России. Где стояли урночки для кровавой харкотины – не в спальне ли Николая Александровича и Александры Федоровны? А может, в комнате несчастного уродца-наследника? Неужели Николай действительно был уверен, что мальчонка-гемофилик станет царем гигантской империи? Не по истории, хотя бы, а по характеру не успокоившейся крымской земли? Если так, то недалекий до несчастия был человечек этот, Николай.

Прекрасный и странный дворец. Легкий, как фантастический корабль. Хрупкий, как хрустальная люстра. Стремительный, будто его продолжение – царская яхта «Штандарт». Смотрю упорно, ненасытно на эту странную красоту. Белая домовая церковь. Пленительный итальянский дворик и мальчик, по любому поводу истекающий кровью. Мать истеричка. Целитель Распутин. Мрачный Иоанн Кронштадтский. Итог – крестьяне, харкающие кровавыми ошметками легких. Не мистическая ли это кровь венценосного мальчика? И спасал ли его Распутин? Не готовил ли он не мальчика, а все царство российское к тому, что будет оно выхаркано с кровью?

Пушкин в Гурзуфе. «История Пугачевского бунта». Потрясающая «Капитанская дочка» - несчастный Гринев хорош – чистота помыслов, высокая любовь, слепая судьба (как у греков). Спасла императрица. Но Пугачев-то, каков! Нет, не жесток! И не народный герой. Страшнее черта. Вот только благодарность за зипунишко. Великое, что никто еще не понял – про ворона и вороненка. Темная бездна людская. Не в эту ли бездну желает скрыться беспокойный Крым? Одна Россия с его берегов ушла. Пришла другая. Как уж пыжились-пыжились – да их прогнали. В крови, в культяпках, харкающая, вновь вползла на жаркую землю Крыма великая Русь.

Я – ограниченный человек. Ограничен своим происхождением. Мне неимоверно приятно, что в Ливадии лечились крестьяне от туберкулеза. «Ворона» хотели ублажить, приручить неведомую силу. Это – правильно.

Александр III – отец русских броненосцев – умер в Ливадии. Пригласили Краснова – сделал каменную сказку, неземную красоту. За 16 месяцев сделал. Телефон. Лифт. Автомобили. Электростанция. Прямо накануне Первой мировой и революции. Получился великолепный погребальный катафалк, воздушное надгробие. Крым содрогнулся, да плита Ливадии была крепка. С места не сдвинулась. В феврале 45-го в этом мистическом месте сидели трое – Черчилль, Рузвельт, Сталин. Рузвельт все сразу понял – просил у Сталина Ливадию. Сталин не дал. На царской тропе есть сосновый бор. Кобзарь играет на гуслях у мраморных колонн.

Tags: Крым
Subscribe

  • Москва. 22 - 25 апреля 2017. 69

    Кофе-брэйк. Звучит нехорошо, напоминает «бряк». Можно сказать: «Рюмка-бряк» - это про пьянку. После окончания мероприятия С.П. поехал с Д.З. в…

  • Москва. 22 - 25 апреля 2017. 68

    Кому взбрело в голову вешать над входом в усадьбу электронные часы - красные, цифры мигают воспаленными углами? Сложную гармонию разрушает маленький,…

  • Москва. 22 - 25 апреля 2017. 67

    Идеология вызревает в почве людских отношений долго. Перегной мысли. Удобрения чувств. Она - красивый, но ядовитый цветок, распустившийся на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments