i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу (часть 374)

Пока не замерз Финский залив, выходил на берег. Дул ветер, было холодно и вдали то появлялся, то исчезал, в солнечных бликах, Кронштадт. Тогда-то накатывало редкое со времен детства чувство безотчетного восторга. Нужно что-то делать – не упускать же это редкое состояние. Вставал на колени, лицом к Кронштадту, говорил: «Спасибо, жизнь! За то, что бывает так хорошо. И тебе, холодный мир – спасибо, что впустил меня в себя!»
Часа через три возвращался с прогулок и заваливался читать. Вечером - в филармонию, на Невский. Абонементы были содержательные. Стоили копейки. Сольные концерты, симфонии, орган, один раз какие-то барабанщики из малюсенькой страны.
С понедельника – по сценарию. Когда бежал по городу, то говорил себе – это физический праздник. Трусцой вокруг Невы и Мойки. Завершал пробег у Петропавловской крепости. Там был турник. В середине ноября на пляже никого не было. Сиял на противоположном берегу Зимний. У берега опасный, как стекло, ледок. Раздевался и, без трусов, кидался в студеную воду. Голову не мочил. Тела не чувствовал. Казалось, душа уходит в небо. Казалось, видно, как из Эрмитажа изливаются в небо несколько прямых и блестящих лучей. Выскакивал – и на турник. Потом – отжиматься.
Раз в месяц – баня. В общем отделении, за тринадцать копеек, охаживал себя вениками в темной парилке до одури. На веники денег не тратил – просил у тех, кто уходит. Отдавали. Не жадничали.
Кушал хлеб, булку, чай. В обед, за тридцать пять копеек, в студенческой столовой наедался отчаянно. Черный бесплатный. Чай, без сахара, стоил 1 копейку. С сахаром – 3. С лимоном – 5.
Наш факультет имел свою пивную. «Рыгаловка», с длинными липкими столами и лавками, располагалась между второй и третьей линиями Среднего проспекта. Там можно было найти всех наших. Дрались с историками и местными алкашами. Там и мирились. Размягшие от пива студенты рассуждали: «Хорошо, что поселили на Острове. Всегда можно добраться от факультета до общаги. А засунули бы, как физиков и математиков, в Старый Петергоф? Что было бы? А то, что даже кружечку холодного пивка спокойно выпить было нельзя». Маленькая кружечка стоила 17 копеек, большая – 34.
Каждое воскресенье успевал отослать письмецо домой. Иногда звонил с главпочтамта.
Заниматься нужно было много. Должны знать и физику, и высшую математику, и физиологию. Главное на первом курсе: античная философия, политэкономия капитализма, формальная логика, иностранный язык, общая психология, высшая математика.
Лекции читали профессора. Античную философию читала профессор Комарова – высокая властная старуха, у которой что-то было во рту с зубами. Старички-профессора с Комаровой любезно раскланивались. Любезность была очевидна. Если бы это было лет тридцать-сорок назад, то можно было бы подумать об особых отношениях.
Весь послекартофельный сентябрь (не буду упоминать, что о «картошке» говорила профессор Комарова) нам рассказывали о древнегреческих мифах, об «Илиаде» и «Одиссее» Гомера. Комарова не делала скидок на «картофельное отсутствие», а шуровала по программе.
Читать не отрывки из легендарных поэм, а осилить их полностью. Читал до 2 часов ночи. Прочел и был страшно горд. Политэкономия? Тогда прочту весь «Капитал» Маркса, все три тома, а первый, самый интересный, законспектирую. В начале декабря третья книга – Библия. Учиться – так учиться!
Вторая половина семьдесят восьмого года была важнейшей в моем духовном развитии. Гомер и Маркс завладели мною. Погружался в ледяные воды Невы – думал о «стальном» Марксе. Позже читал Гегеля. И «Науку логики», и «Энциклопедию философских наук», и, конечно же, «Феноменологию духа».
Tags: Заметки на ходу
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments