i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Дневничок, ЮБК. 5. Симеиз

Под горой Кошкой – мощный каменистый бугор. Остатки древней крепости. Прибитые ветром, крепкие сосны. Идем с площадки, где был памятник Ленину. Осталась надпись на постаменте - «Ленин». Угольком, ниже – «Был». Но битых бутылок, как в прошлые годы (а ведь еще валялись и шприцы), – нет. Алупка и Симеиз нынче чистенькие, подтянутые. Старого мэра Алупки нынче судят за воровство (а как пел, толстый чертяка, на днях «незалежности Украины»). Новый, молоденький, старается. Говорит: «И в нижней Алупке будет газ». Синему морю – все равно про газ. Море – спокойно. Набухли одетые легкой серой пылью тропы под соснами. Пять тысяч лет ходят по ним. В ровных местах горы – палатки – и никого. Купаются. В городке – татары. Великолепный вид на зубцы Ай-Петри, узорчатые татарские тапочки, отороченные желтоватым густым мехом. Мусульманское подворье – низенькие столики, ковры, чай, рахат-лукум. Но – Ленина не уберегли. Не любят его за что-то крымские татары. В Алупке (да и в Ялте, и в Симферополе Ленин ухоженный, на месте). Когда ходил к Симферопольскому мединституту помянуть страшно погибшего К. – видел.

Солнце расслоилось по сосновым ветвям. Живое, но монолитное. И., В. и Н.  предупредил – «массандровский» портвейн хорош (в Симеизе день «режевего» портвяшка). Дальше – извините. После Массандры -  Магарач. Потом Инкерман, Золотая балка, Новый Свет. Вот, например, завтра -  плывем в Балаклаву. Значит, весь день шампанское «Золотая балка» из фирменного магазина (там на десять гривен дешевле). И. смеется, говорит: «Все – не крепче 16 градусов». Никаких коньяков. А коньяки-то прекрасные. Да граппа трех сортов. Да чача в фирменных бутылках. Бедная русская водка! Пьет ли тебя кто-то на этих древних берегах? Так и пошло -  мускат, мускатель, пино-гри, кокур, ай-серез, бастарда, херес (женский коньяк – исключение, 20 градусов), пахучая мадера, кагор. Все – с золотыми медалями. Никаких тетрапаков. Никакого сухача. Никакого перегара. Никакого похмелья. А ведь только с утра – две бутылочки. К вечеру – по ходу дела. Крымские вина – лучшие. Память об их несравненном вкусе так же крепка и обворожительна, как память о сухом крымском солнце.

Вино продают и какие-то азиаты. Никогда ничего не берем у азиатов (кажется, греки). В., выпив винца, говорит: «Симеизские чебуреки. Вкусно неимоверно». Я: «Спустимся с горы – наедитесь вдоволь». Вместо чебуреков покупаю черный надувной круг. Детская мечта. Надувной матрас, ласты, маска – с нами. Теперь еще и круг (а две бутылочки уже запасено).

Вываливаемся из-под древней стены. Провал. Нагромождение скал. За каменным лабиринтом рвется ввысь легендарная скала Дива (будто бы напоминает красивую бабу). Бабу – разглядел. Скорее похожа на молодую ведьму. И., В., Н. карабкаются по выдолбленной лесенке. Я – не с ними. Пойду позже. Мне нужна минута одиночества. Мысль – еще две недели. И – нахлынуло великое счастье. Ограда тела рухнула. Сквозь истончившуюся кожу хлынули миллиарды золотых букашек. Я видел, как мотыльки моего счастья легким облачком испаряются в лучах солнца. Толстые бабы. Счастливо пьяны. Одна лезет на скалу. Две другие решительно орут: «Разобьешься!» Тепло одетый парень распахнул куртку, греет грудь. Легко взбегаю на Диву. С нее прыгал Яшка-цыган. С лестницы валились мужики в «Десяти негритятах». И. сидит на камне, блаженно попивает винцо, курит тонкую сигарету. Любимое платье, не скрывает изумительной красоты голые ноги. Говорю: «Полный разврат». С вершины Дивы в откровенной, развратной роскоши сияющая вершина Ай-Петри. Наслаждение от этого вида, как от стройных женских ног. С двух сторон -  темно-синяя глубь моря. На пляже – не камни, мелкий темный песок. И., В. и Н. плывут на пляж в круге и на матрасе. Я иду берегом. Когда мои приплывают, их ждут брызжущие маслом огромные чебуреки. Наелись – и в Ялту. День города. Бутусов и «Наутилус Помпилиус». Не еду. Позор. Бедный Илья Кормильцев. Бутусову пора умереть в своем северном Свердловске. Вместо этого в компании с Петросяном – Ялта. Гибель русского рока.

Дремлю на Симеизском песке. Торговцы противными голосами предлагают вареную кукурузу, крымские чаи. Слышу множество людских голосов. О чем говорят – неизвестно. Голоса шелестят, как морской прибой. Плавал в море, на матрасе. Ощущал – все мы из соленой воды и вышли на сушу из соленой воды. Огромная сине-зеленая вода покачивала тебя, ничтожного, на своих ладонях. Могла бы и прихлопнуть. Но ты морю безразличен. Основное дыхание мира (и человека) – это дыхание воды и океанов.

Поднырнул с маской. Под боком у Дивы страшно. Синева бездонного моря может быть ужасна. И – вкрадчивый шелест голосов. Шепот вечности. Какой Бутусов? Горький Парвусу поручил в  1902 году распоряжаться всеми средствами, которые получены от постановок пьесы «На дне» в Севастопольских театрах. Хорошо еще, что роман «Мать» не распространяли среди черноморских матросов. Крым – модное русское местечко. Англичанам это очень не нравилось. Мне нравится то, что данный факт до сих пор раздражает и англичан, и французов, и их друзей турков. После Симеиза специально пошел в Алупке на концерт Сергея Коржавина (был еще молоденький виолончелист). Бах, Гендель, Моцарт. Симеиз – центр украинских и российских хиппарей (они там в косичках, грязненькие – всюду). И нудистов. И неформалов-скалолазов. Видел, как один карабкался на каменную кручу в резиновых тапочках, обсыпаясь тальком.

Коржавин играет Моцарта. Мужик лезет на гигантскую скалу. Я ощущаю свою морскую прародину. Англичане злятся. Это ли не счастье абсолютно раздетых людей!

Tags: Крым
Subscribe

  • Украденный свет

    К чему желать впустую мира! Желать без толку неприлично. Умолкла сломанная лира, Без струн, а смотрится отлично. Но ведь в сияющие дали Рассвет…

  • Воришки

    Ах, как мне было неприятно, Когда над темною рекой Мосток украли аккуратно. И как мне двигаться домой? Согласен: черт бы с ней, с лачугой – В ней…

  • О фантазерах

    Мостки над пропастью – и что же? Искать в них искорки свобод? Набьешь мозоль на нежной коже, Но не продвинешься вперед. Нога на дне, под водной…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments