i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу. Первое письмо другу (часть 22)

Предлагаю вашему вниманию еще один отрывок из моей книги "Заметки на ходу".



Мои «говорения» заметила жена. Она прошла мимо в тамбур, покурить, а когда возвращалась, «засекла» - муж что-то бубнит под грохот колес. Спросила, чего это я убежал. Соседи спрашивают, где Игорь, зовут пить чай и есть домашние яблоки. Я терпеть не могу, когда от Ирки пахнет табачищем. Но здесь был и ветер, и иные запахи из мусорного бачка, так что запах истлевшего табака был неактуален. Ответил, что размышляю о Гоголе. А мысли эти, мне совершенно не нужные, «возбудил» во мне наш попутчик-естественник. Надо отдохнуть от него чуть-чуть.

У Ирины особенность – она бурно подхватывает мои нечастые словоизвержения на отвлеченные темы, но интереса (подозреваю, искреннего) хватает минут на десять. Потом она не выдерживает, начинает задавать вопросы беспрерывно. Обстоятельно отвечать не успеваю, пытаюсь ответить коротко (краткость – вещь для меня трудная), путаюсь, выпадаю из своей тарелки, раздражаюсь. Она сбавляет темп, дает мне говорить, но лицо делает уже наигранно-внимательным. Знает, теперь, в отличие от начала разговора, когда говорил для нее, я говорю для себя. И для себя же я больше слушатель, чем она для меня. Возникает ситуация вторичности. Вторичными персонажами женщины быть не склонны. Тут я замечаю ее дежурную, вежливую тактичность, угасший интерес к собственным словам и, вместо того, чтобы закончить хоть что-то предварительно, начинаю искать способы более-менее тактично прекратить разговор. Из-за известности  многолетней схемы стремлюсь пореже вступать с Ириной в философские беседы. Но здесь – сам Бог велел.

Сказал, что размышляю о русском ужасе. Ужас – от нашей нецельности. Трещина в нас. За трещиной – голая душа. Мы, развратники и лентяи, насобачились выливать в эту пробоину и всякий свет, но больше дряни. Если льется свет – общаемся с Богом. Если дрянь – с чертом или с тещей. Накал контакта – тот же. Посредник в виде разума нам не нужен. Этот разум мы в гробу видали, оприходуем его по статье духовной дряни, хлещущей через нашу русскую дыру. И не так, как у людей, чинно, благородно: разум – слуга дьявола. Никакой надуманной иерархии про то, кто чей слуга. Просто «слили» и забыли. А уж что там будет с этой рациональной способностью мыслить – нам неведомо и неинтересно.

Другие люди много рассуждают об истине. Как о деликатесе. Мы тут, в России, об истине не рассуждаем, горшочек с ее сладким содержимым за дверки разных формальных условностей не прячем. Мы «постигаем» ее непосредственно, через веру (это еще ничего), или через откровение (что уж вообще никуда не годится). То есть через эту самую веру откровением расшибаем дверки условностей, которые предполагается открывать ключиками логики, да и припадаем жадными губами к меду истины. Грязными пальцами выхватываем сладкие шматки истины и нагло поедаем, на глазах оторопевших владельцев разных хитрых ключиков и отмычек. Те, кто с ключиками да с умениями, как их сделать, как дверцы–скважинки отыскать, как ключик вставить, в какую сторону повернуть, как аккуратно, чтобы не разбить, горшочек с медом истины выставить, как растянуть поедание в постепенном процессе, а не сожрать все быстро и жадно, называются цивилизованными людьми.

Мы убеждены, что эти сложности ни к чему. В этой цивилизации нет культуры, а есть страх перед истиной и огромный набор специально созданных условностей, делающих постижение истины просто невозможным.

Наше постижение истины через откровение мы называем правдой. И вот это оживление поедаемого продукта (жрем живьем) мы определяем как культуру. Тем и горды. У них там -  всего лишь умирающая цивилизация. А вот у нас - вечно живая культура. Да мы, если б захотели, по-ихнему, по-цивилизованному, враз выучились бы жить! По принципиальным вопросам цивилизованного бытия мы всегда первые. Паровой двигатель? Уатт? Да нет же – братья Черепановы и Ползунов. Радио? Маркони? Какой Маркони! Попов! Не братья Райт, а Можайский. Не братья Монгольфье, а какой-то мужик, надувший холщевый пузырь и летавший над монастырями. Эдисон? Нет, Яблочков. Америго Веспуччи? Опоздал. Сначала туда сплавал Афанасий Никитин. Вертолет? Сикорский! Телевизор? Уткин. Синтезатор? Полковник Мурзин (машина под названием АНС).

И с этим, с нацистом, которого американцы выкрали для собственных нужд, Вернером фон Брауном, запоздали. Пока они там черепки с берлинских улиц разгребали да медные рукоятки на дверях зубным порошком натирали, мы из лагеря Королева достали (а не его, так еще кого-нибудь приспособили бы). Он и сотворил ракету.

Все оттого, что они чистоплотность почитают за культуру. А это не так. Чистоплотность есть удел недолговечных цивилизаций. В чистенькой Германии цивилизация ихняя выродила чудовище по имени Гитлер. На этом культура накрылась. И книги жгли. И авторов.

В культуре чистоплотность, конечно, вещь нужная, но не определяющая. Культура по-нашему есть постоянно присутствующая возможность непосредственного обретения истины. А уж где ты ее неожиданно обретешь – в дощатом сортире, в каземате Алексеевского равелина, в Нерчинске, на рудниках или в Царскосельском саду – это дело не принципиальное. В дощатом сортире оно, может, и сподручнее правду обретать. Может, оттого так и неистребимы на Руси эти суровые, аскетичные сооружения.

Когда я выдал мысль, что дощатый сортир такой же неотъемлемый атрибут русской жизни, как и юродивые разных мастей, Ирина вбросила вопрос: «Причем же здесь Гоголь?» И тут же согласилась, что русская культура действительно своеобразна, если один из ее представителей собрался рассуждать о Гоголе в трусах и над мусорным бачком.

Я понял, что запас ее терпения не исчерпан, и постарался действительно быть ближе к Гоголю.

Но вначале «споткнулся» на Достоевском. Вот же он заявлял:  любовь к человечеству вообще, как идея, для ума непостижима. Оправдать человеколюбие может лишь чувство. И как молниеносно перемещается писатель к горшочку со сладкой истиной! Говорит, что оправдание это чувством возможно лишь в убеждении о бессмертии человеческой души. Как говорится, дешево и зло!

Его же, Достоевского, старец Зосима вспоминает о некоем хорошем докторе, который говорил, что чем больше он любит человечество вообще, тем меньше он любит людей порознь.

А художник Шикльгрубер заявлял: «Чем больше я узнаю людей, тем больше начинаю любить собак». Вот и разница между их цивилизацией и нашей культурой. Там людей, видите ли, узнают. А чего их узнавать? И так все ясно – печальное это явление. Их не узнавать, их любить, через «не хочу», любить нужно. А то, что мы, что «цивилизованные», что «культурные» люди – суть одна вот в чем: «в общем» мы людей и любим, и познаем. Каждого же в отдельности предпочитаем и не любить, и не знать.

Доктор у Зосимы и двух дней не мог прожить с одним конкретным человеком в комнате. Давит на самолюбие, стесняет свободу. За день возникает иногда ненависть к самому лучшему человеку. Лишь те к нему хоть чуть-чуть прикоснутся – и уже враги.

Иван Карамазов брату Алеше говорит еще конкретнее. Он вообще не может понять, как это - любить родных и близких.

Отвлеченный гуманизм штука выгодная в повседневном обиходе. Удобная рефлексия по поводу родовых истоков человеческого вида. Человек давно уже самовлюбленное чудище. Родовые истоки, как рудимент в виде хвоста. Его-то и прикрывают лоскутком абстрактного человеколюбия.

Сам Достоевский думал о человеческом братстве, а Русь считал соборной. Историк Ключевский в 1911 году говорил прямо противоположное. Русский и работает лучше, когда один, плохо привыкает к коллективному труду. Он замкнут, осторожен, нерешителен, скрытен.

Когда дело лишь начинается и неясен итог, то здесь русский – работник и дерзок. Но чуть дело сладилось, то и интерес пропадает. Нашему человеку сподручнее начинать. Лень завершать, даже если завершение дает славу и деньги. «Бросит» идею, проследит, слегка проверив возможность ее реального воплощения, и остывает. Может ценную идею «отдать», подарить, разболтать.

А тут – новая идея. Вновь вспыхнул – и прогорел. Ладно бы со своими умственными достижениями наш человек так обращался. Придумать – сам, до «ума» довести – из-под палки! С обретенными от других идеями обращается так же. В грош их не ставит чуть ли не сразу после того, как обрел их и восхитился ими. Вся оригинальность приспособления чужого к собственной жизни в том и заключается -  как бы попроще да побыстрее. Парадокс, но часто из этого «попроще да побыстрее» появляется нечто действительно оригинальное и симпатичное, никак невозможное там, откуда было первоначально почерпнуто.

Как так? Коллективист или индивидуалист? А и тот, и другой. Вот тут – Гоголь. Хорошо ли, что мы к истине приходим жадно, будто торопливо обжираясь, называя этот прямо-таки животный процесс правдой. Конечно, нехорошо. Неопрятно и некрасиво. Сколько бы наши интеллигенты ни пытались эту торопливость оправдать в картинах, музыке, литературе.

Розанов это понимал, заявив, что русская литература есть мерзость первостатейная. Не столь категорично, но можно сказать: культура русская – вещь некрасивая. Тяжелая. И какой же ей быть, если условия всей нашей жизни чрезвычайно тяжелы. Мы картошку стремимся скорее посадить да побыстрее выкопать. На большее времени сама природа нам не дала.

Отсюда и суровая история. Она времени умствовать и «рассусоливать» не дает. Поскорее догадаться о чем-то новом, да и «оприходовать» это новое в душе или сознании. А то ведь можно и не успеть. Чуть догадался о новом, тут-то тебе башку и отрубили. В лучшем случае – Вилюйск. Отсюда – немыслимая скорость обретения нового. Тяга к жадному поглощению нового на Западе. И так – веками. Скорость велика, а уж на фоне всеобщей зимней дремоты приобретает постижение не характер последовательного процесса, а появляется нечто, что определить можно одним словом – «пронзительность».

Хороша поговорка: «шила в мешке не утаишь». Контраст шила и мешка. Огромный, бездонный «мешок» - тоскливо, страшно. Маленькое, но беспощадное, блестящее шило – хищно и ужасно.



Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Крым. 2 - 18 августа 2017. 35

    Наблюдая плескающихся отца, дочь, определился: «Лезу». Вчера лез в гору, изодрался до крови. Нога, пронзенная осколком, разрезавшим тапку,…

  • Крым. 2 - 18 августа 2017. 15

  • Крым. 2 - 18 августа 2017. 34

    Невысокая решетка отделяет окончание дорожки от пересыхающей лужицы, спрятавшейся за круглыми влажными валунами. И, все-таки, по всей скале, с…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments