i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Categories:

Заметки на ходу (часть 362)

Посреди буйства толстых тел и цветных тканей – совсем не итальянский портрет камеристки. Андрормеды, персеи и венеры, а Рубенс вдруг говорит: «А вот он – я. Здесь я, ребята. Думали, что я среди античных персонажей? Нет, меня надо искать в другом месте». За игрой в толстых людей и пьяных вакхов глядит на тебя, убогого, великое, что светится вокруг работ Микеланджело.
Почувствовал, что хочу в Италию. Флоренция, галерея Уффици. Побродить бы по Риму, Венеции. Сил осталось чуть-чуть. Вышел на Рафаэля, на Леонардо да Винчи. Рафаэль в Зимнем дворце убогий. Малюсенькая, то ли картинка, то ли иконка, за пуленепробиваемым стеклом. Дева Мария с чахлыми деревцами, да безбородый Иосиф с семейством.
Леонардо люблю. Не Мадонну Бенуа (она какая-то коричневатая, да и Мадонна – девчонка), а неземную Мадонну Литта. Много лет спустя, в Лувре, долго рассматривал Джоконду. Мадонна Литта – лучше. Подозреваю, это лучшая картина в истории живописи. Идеально в ней все. Маленькая птичка в руке у мальчика Христа. Слишком совершенно, ушло за грань человеческого, особенно лицо матери Бога.
Веревочки на платье, которые она то ли развязала, то ли разорвала на груди, чтобы покормить ребенка, - бытовой элемент, но он компенсируется чуть коричневатым соском. Его сосет младенец. Сосок еле видно. Глаз у дитяти взрослый, глядит вдаль. Не то, чтобы он что-то осознает, но и беззаботности не наблюдается.
Женский сосок и идеальное лицо взрослой женщины. У Марии взгляд нежный и сосредоточен на сыне? Черт знает, на чем сосредоточен этот взгляд. Птичка - знак. О чем он? Кормит – быстро, небрежно порвала толстую синюю нить на красном платье. Но что делать с птичкой? Сынишка птичку как-то раздобыл, мать ее ему не давала. Но ведь это же не просто игрушка.
Свет, человеком не постижимый. К религии творчество Леонардо не имеет отношения. Микеланджело, Рубенс и Рембрандт вокруг тайны прекрасного создавали неповторимую ауру. Леонардо действий не предпринимает. Он источник не тревожит. Он его изображает. Лишь окрестности живые, натуральные. И красота «прикрыла очи» – чуть-чуть.
Лицо Мадонны Литта. У леонардовой женщины полуопущенные веки. Вот где горит пламень. А ну как женщина распахнет глаза? Каким станет мир? Скажут – каким был вонючим местом, таким и останется.
Я же скажу – нет. Мир изменится. Вам слишком жирно, чтоб красота «открыла очи». Не заслужили. Вам ли что-то освещать? Полуулыбка Джоконды. В этой двусмысленности и купайтесь. Обратите внимание на странного Иоанна Крестителя из Лувра. Мадонну Литта не трогайте! Центр красоты сойдется в одной точке. Голова матери, ее прикрытые глаза.
Репродукция картины – не то. Когда приблизишь глаза к этому произведению, на лице красавицы замечаешь тонкие трещинки. Меняется все. Сложное становится простым. А простое сложным. Рядом с великим жизнь меняется неизбежно. Снова и снова. Кто-нибудь да заметит твою обтрепанную судьбу.
Возле картин Да Винчи я забыл обо всем. Об усталости, прежде всего. Когда вышел на Дворцовую набережную, солнце садилось. Мне не было дела ни до солнца, ни до плеска невских волн. Зазвенели петропавловские куранты. Усталость? Нет. Пустота души. Всё изнутри выскребли. «Переходы» Зимнего дворца дорого даются. Но если «подсел» на Эрмитаж – то это навсегда.
Tags: Заметки на ходу
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments