i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Category:

Москва. 3-4 декабря 2016 года. 6

Во сне о Крыме душно. Люблю протопленные комнаты, раскаленные батареи. Призрачный Крым раскален. Я это чувствую и… не чувствую, но хорошо знаю о царящей жаре. Как удобно! Отчего этот странный комфорт, не возможный в реальности? Впрочем, что мне реальность, если треть жизненного срока сплю! Раньше снились ужасы, любовь, всеохватывающий Эрос отдувался передо мной за весь Космос. Отчеты глубочайшей любви, неизвестно к кому, неизвестно зачем, случались редко, иногда гнобил ужас. Основные годы, проведенные во сне, ощущал вину. Задыхался, торопился, но что-то мешало успевать к сроку. Острый стыд пронзал сердце. Но недавно начались моменты счастья: никто не гений, ни перед кем не виноват. Свободны мозг и сердце. Знаешь, что жарко, но не чувствуешь изнурительного зноя. Еще выгоднее - чувствуешь, но не осознаешь. Может, скоро жизнь закончится, а Боженька показывает план идеальной экскурсии под названием «рай»: знаешь, но не чувствуешь, чувствуешь, но не знаешь. Точка, из которой не нужно выбираться. Поломан двигатель физического существования - разомкнута связь мышления-чувствования. Ноги не устают, но действуют. Идешь, как невесомый, летишь над землей. Так и влетел в Симферополь. Город похож на Витебск Шагала - домишки, горбатые улочки, сирень. Трамвай. Вплываю в звенящий вагон. Опомнился: в Симферополе нет трамвая. Думаю во сне, мучаюсь мыслями о железных колесах: трамвай там, где его в реальности нет, - из-за проблем с турбулентностью. Сонному она является в великолепной тайне. У Булгакова пьющий персонаж очутился таинственно в Ялте. Был в Москве и вот удивленно спрашивает: «Где я?» В трамвайчике - один. Кажется, нет вагоновожатого. Горка - спуск, горка - спуск. Одноэтажные домики пропадают. Красные, кирпичные корпуса. Фабрика, а по обочинам - аккуратные газоны. Трамвайные колеса срываются с рельс, молотят по газонам, «вывертывают» с корнем траву. Останавливается. Выхожу. Молчаливые людские колонны вышагивают из ворот фабрик на мостовую. Лица суровы. Несут фотографии погибших. Но кто-то весело кричит: «Все, друг, приехали. Айда с нами!» На призыв не откликаюсь. Хорошо никуда не идти. Клим Самгин всю жизнь не ведал, куда податься, мучился. Незнание о направлении считаю за благо, но что-то беспокоит. Пожилой дядька присел на ступеньку замершего трамвая: «Обманывают, - говорит он, наблюдая шествие «Бессмертного полка». - Я несу фотографию старшего брата. В Севастополе погиб. А дальше? За что народ гибнул? Не за Абрамовича же с Чубайсом! Решили: память о героях - это первый шаг. Сказали «А». А вот «Б» - в шею Чубайса, большого «пинка» Грефу. Жуликов, спекулянтов, что правят в стране, - к ногтю. Ты - не ходи. Фотографии у тебя нет. Если бы были живы погибшие, быстро бы мразь с земли повымели. Метлой поганой. Стереги трамвай, пока ремонтники не подъехали». Встал дед, влился в колонну. - «Буду здесь порхать. Никуда не полечу». Вдруг плотная ткань сна с треском порвалась. В ужасе открыл глаза. Прошиб холодный пот. В громком сотовом тетки запел молодой азиат: «Черные гласа, ай, нэ-нэ-нэ-нэ…». Темная масса заворочалась, нажала на кнопку, «вырубила» азиата. Хриплый голос спящей тетки оповестил вагон: «Шесть пятьдесят девять. Шесть больших мешков. Имейте… Да! Грузчику не дам ни копейки. Или давайте сами. Зина-то, как! Да-да, четыре часа утра». Послышался грохот. С верхней полки свалился башмак юркого мужика. Тот заворочался, пустил деликатного матерка.
Tags: Москва
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments