?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Звукорежиссером выступал лаборант Женя. Ему удалось собрать большую коллекцию шумов. Например, звон колокольчика. Колокольчиков было много, целый хор. Был школьный звонок и большие хрустальные фужеры. Звон фужеров перезаписывался со все более медленной скоростью. Тембр тоже раз от разу понижался. Школьный звонок превращался в набат, вокруг которого порхали серебряные звуковые блестки. Работа была гигантская. Но когда фоновая запись пошла через динамики, мы заорали: «Здорово, классно!» А Иванчик, ухмыльнувшись, заметил: «Да, неплохо!»
Такие чудеса Женя извлекал из обломков, из ерунды. Звук стиральной доски, двух досок, трех. Удары деревяшек друг о друга. Шипение сдуваемых велосипедных шин, шквальный звук металлических листов. С Женей работал Седулькин. Они изобретали. Говорил: «К каждой композиции должен быть соответствующий звуковой фон». Седик быстро выучился играть на губной гармошке. На барахолке, в Чебоксарах, он купил несколько губных гармошек. Гармошки нравились мне. И я наигрывал на немецкой «Wermone».
На «Wermone» хотелось играть, на настоящем, двухрядовом органе. Видел этот инструмент по телевизору и в ДК «Химик» на концертах. В «Голубом огоньке» выступали ребята из «Ариэля». Ярушин ходил то с гармонью, то с аккордеоном. Но была в его распоряжении огромная, в два ряда, «Wermone».
Впрочем, меня устраивала та громадина, что мы нашли в музыкальной комнате. Звук был мощный, если нужно, дребезжащее-сиплый. Клавиатура соответствовала фортепианной по размеру.
На второй год наших занятий Женя принес свежую запись. Поставил на свою «Ноту», сказал: «Парни, мы пытаемся сыграть так, как играет «Black Sabbath». Запись была великолепная. Женя притащил «Technical Ecstasy». Когда дело дошло до «She’s gone», глаза у меня налились влагой, стало хорошо и обидно. Песня великолепная. И мне хотелось бы выдать подобное. А не удавалось. Мелодию прослушал несколько раз. Когда высоко в небо уходили скрипки, и Оззи Осборн умолял небеса, вспоминалась моя любовь – маленькая – и становилось обидно за себя, за все труды, которые, по сути, бездарны. Жалко стало всех-всех: мать, отца, братьев и друзей. Все сгинем. Но дайте же поплакать о нем, пока он живой.
Иванчик был не против моих предпочтений. Он говаривал: «Тебя, Моляк, не понять. Чего ты хочешь от нас? То ты кричишь, что «Black Sabbath» - образец. Музыка темная и мощная. Потом требуешь, чтобы мы щелкали, как и «Yes». Теперь вот носишься с «ELP». Что предлагаешь? С важной рожей учишь внимательно слушать «Nazareth». Ты Ларина затрахал уже. Мол, будь таким же диким, как Кейт Мун. Не может Ларра на барабанах, сделанных в городе Энгельсе, быть таким же диким, как Мун. И я не Пит Тауншенд. Ты чуть ли не рыдаешь над «Black Sabbath». Несешь чушь, что эта музыка пронимает на бессознательном уровне. Это просто музыка. Ничего более. Побрякушки. Ты выискиваешь за каждой простой вещицей такие неимоверные «хвосты», что пустышка превращается во что-то неподъемное. Мы играем приторно тяжелого Оззи Осборна или сухого, как хворост, Эрика Клэптона. Сами ничего не можем».
Мне приходилось соглашаться с Иванчиком. Он верно говорил – танцы, музычка, девочки дергаются – и всё. Не более того. А тут парень мечется по комнате, мычит, брызжет слюной, словно шаман колдует. Спокойно надо. Скоро все кончится. Не будем всю жизнь сидеть в комнатенке и что-то там бренькать.
После речей Иванчика, после многозначительного молчания Ларры и Седика мне, чтобы успокоиться, приходилось садиться за наше раздолбанное пианино и тихонько наигрывать что-либо простенькое. Седик аккуратно поддерживал басом и губной гармошкой. Присоединялся и Иванчик. Он трогал струны на круглобедрой голубой болгарской гитаре. Ее он использовал в тех вещах, где не нужно было играть соло. Соло он играл на тощей, стремительной черно-белой гитаре.

Latest Month

December 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner