?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

У «Песняров» хорошие слова в песне о Викторе Хара, о «капельке крови на тонкой струне». Но не слова в роке главное. Хорошо, что мы не понимаем слов. Я сознательно не вникаю в смысл. Смысл для меня в звуке, в схватке ритмов и электрических полей.
Говорю это, а стыдно. Вы знаете, я – больной человек. Если будет потерян хотя бы час на пустую болтовню, то это нехорошо. Бездарно упущенное время. Это то, за что мы можем винить себя. Будем рыть землю или сочинять оперы – плотность и качество заполнения времени неоднородны. Если ты принял решение не прерывать жизнь, то обязан ее время заполнить. Заполняет каждый, как может. Расширяют иллюзию существования. Музыка, книги, у тебя, Иванчик, еще и девочки. У Седика свое – любовь платоническая. Вздыхает по Кучеровой. Только мы с Лариным девочками не интересуемся. Мне удается забить существование под завязку. И стыдно, когда отрезок времени вышвыривается.
Меня мучает «брат» – антиблизнец, мое второе я. Пространство души удваивается, внутренняя свобода становится безграничной. За эту свободу «брату-близнецу» приходится платить. Болезнью. Друзья, вы знаете мою привычку разговаривать с самим собой. Все мы разговариваем сами с собой. Нормальный человек эти разговоры скрывает. А я – нет. Я иду – и, иногда, ору. А если среди людей?
Еще одна такая - отличница Таня О. Может, аккуратист Миша М. ходит с О. не из-за ума и зеленых глаз, а из-за этих странных разговоров. Не знаю. Ясно одно – время утекает. За последние полгода, пока М. милуется с О., он тоже стал странным. Начал то ли прихрамывать, то ли пришептывать. Отрастил бороденку…»
Пацаны одобрительно загудели. Мишина борода – первая в классе – вызывала недоумение. Седик сказал: «У всех у нас медленно едет крыша. То, что она едет из-за физиологических вещей, тебе, Моляк, кажется свободой. У нас один остался нормальный в классе, Прокопчик. Шутит. Ему смешно. Он будто говорит нам: «Все пройдет, ребята, все пройдет». Он отвечает на болтовню – Моляк, шеварна гоп! Мы сидим, рассуждаем, какой нам играть рок, как играть и зачем. Доска со струнами – гитара. Поем песни. А почему мне хочется тратить время на это? Действительно, безумие».
«Проще, парни, нужно, - вмешался в разговор Иванчик. – Собрались мы здесь, чтобы выучить «Венеру» и «Дом восходящего солнца». Будем играть эту дребедень. Девочки будут любить. А вся школа будет дрыгаться под ларинские ударные. Заставить двигаться толпу под извлекаемый тобою ритм – вот кайф и отнюдь не бездарно потраченное время».
«Приятно, конечно, - пришлось мне признать, - но музыка будет подчинять нас себе. Мое второе я, с которым приходится общаться, доставляет свободу, но я расплачиваюсь неприятностями. Двойник постоянно грызет. Больно, а рок требует времени жизни. Нет сил отказаться. Как отказаться от листа бумаги? Ведь нужно на нем писать.
Искусство, идеология, религия – мягкие подушки, которыми мы обкладываем наш скелет. То, что мы считаем человеческим. Но тут тяжесть второй половины. Ее мы зовем совестью, а это самое человеческое, что в нас есть, – чувство ограниченности и несовершенства. И лишь речь заходит о времени, как становится стыдно. За то, что я есть, за жизнь. Бас-гитара, лидер-гитара, ударные, электроорган – ждут, притаились, черти. Но стоит их тронуть – и вот она – агрессия, страх, ужас, пришедший к нам из глубин, о которых мы только догадываемся, но которые никогда не постигнем. Звуки в союзе с совестью, но они же постоянно теребят ее, противоречат. Что дает жизнь? Жизнь дает это явление. Что меня убьет? Это же самое. Глубока дилемма. А неисчерпаемость ее – это наша слабость.
Мне нравится быть «советским» мальчиком. Мне тем больше нравится быть «советским», чем больше я ненавижу быть советским. То, что мне нравится быть советским, – снаружи. То, что я ненавижу быть советским, – внутри. Тут дело выбора – и так по-человечески, и так тоже не хуже. Выбор искренний – мне суждено быть советским. Выбор мой – внешняя роскошь советского аскетизма. Почему выбран внешний аскетизм – этого объяснить не смогу, слишком сложна история моих стереотипов. Они связаны с инстинктами, с тем, что во мне есть советского. Уж если мне доведется трахать девушку, то буду делать это с чувством, с расстановкой. Через ряд мучительных барьеров. Процесс долгий, нежный, советский по форме и сути. Может, девушку мне и не придется трахать. Но, и это тоже будет по-советски – здорово и сложно.
Так и с роком. Мы будем играть его «по-советски», поскольку все мы советские люди – со знаком «плюс», со знаком «минус», со знаком «ноль». Мне будет стыдно. Но играть буду.

Latest Month

December 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner