?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Питер. Май. 2016. 63

Подзабыли на триста лет Эль Греко. Двести лет пылились нотные записи Баха. Бывает. Как бомбы, что не разорвались по прошествии десятилетий. Очевидно - Теотокопулос не может не понравиться импрессионистам.
Стремящаяся к объединению Германия нуждалась в авторитетах. Сказать миру: мы не ляхи. Марке подхватывает скучные писания Гегеля. Оттирает от паутины зауми величие. Что делать пруссакам с въевшимся солдафонством и заменяющей ум пунктуальностью? Вот - Иоганн Себастьян Бах. Хорошо темперированный клавир. Мир ахнул: и ритм грохота солдатских ботинок может быть красив. Музыка Иоганна Себастьяна - база музыкальной культуры. Рациональна и питается соками от протестантизма. Тяжеловесны вымуштрованные войска, мощны орудия и штыки-кинжалы - вот с чем врывается в неорганизованную, легкомысленную Францию Пруссия. Бьет по парижским мостовым обод колес орудийного лафета. Стальными иглами щиплют клавесинные струны прелюдии Иоганна Себастьяна. Искололи французскую плоть скупые звуки. Академизм обветшал, им не прикрыться от чудовищных ударов военной машины. Французы - гибкие, живучие. На ходу «перевооружаются», изобретают новые формы. Немцы усиливают напор - бьют мартиры музыкального «мясника» Рихарда Вагнера из Байерта. Французы оплетают титана тонкой, прочной сетью новых художественных направлений.
Время востребовало Баха, Вагнера. Тяжелое, вязкое военное противостояние линкоров, идеологий, теорий, музыкальных стилей высасывает силы и тех, и других.
На «помощь» французам неожиданно приходит грек. Используя гениального богомаза из Толедо, уходят от расправы хранители национальной живописи. Армия, музыка, литература - вот орудия швабов. Но одолеть новые вершины графики, масляного рисования, акварели, на которые «взлетела» Франция, упорные, трудолюбивые немцы не смогли. Германская завистливость, воплощенная в Гитлере, выбрала в качестве своего проводника художника-акварелиста. Адольф «печенками» ощущал художественный вызов «лягушатников». Завоеватель желал одолеть вершины рисунка, контура, краски. Не случилось. Нанесло глубокую рану. Гигантизм. Шпеер. Стадион в Нюрнберге, рейхсканцелярия. А «мазилок» итальянских, французских запретил вывешивать в личном музее.
Сколько же было великих творцов? Уверен: под мусором времени остались еще Дюреры, Брейгели, Босхи. Время указало корявым перстом на иное. «Воскрес» всемирно известный Бах. У итальянцев - прошлое. Французы - немцы - безумная конкуренция («Подсолнухи» Ван Гога для немцев страшнее отравляющего вещества, только они об этом плохо знают). Голландцы провалились в теплую водичку быта мирских забот, только Рембрандт и «вынурнул».
А Россия? В северной стране, насмотревшись, наслушавшись всякого, поступили по-своему. «Развоплощение» импрессионистов - внешнее. «Любительница абсента» - классика «истончения» плоти. Вообще смысла жизни. Скука ночной кафешки. Зреющий фурункул «Крика» Мунка. И снова - грубые, как армейские сапоги, полотна художественной группы «Синий конь». Наших мастеров корежит. Серова, используя современные средства кинематографа, можно было бы изобразить светящимся изнутри: вот он - вишневый, морковный, желтый, голубой. Отчего так тяжел его взгляд? Почему холоден (из-под пенсне) взор Бакста? Вначале же было тепло, душевно. Из этих двоих (даже не из Бенуа с Лансере) только что изгнали бесов. Даже не отдышались, расстроенными из-за потери бесовства выглядят. Творил, а про тебя позабыли. Истинные неудобства случаются за «гранью». Вытащили из песка, откормили, дали приобщиться к толпе. Тебя - нет, а в твой автопортрет кто плюется, кто его целует. Крадут. Ищут. Голеньким выталкивают в залы аукционов. Пивные кружки, майки, постеры и холодильные липучки с твоим дохлым ликом.
Мерзко, если подделывают и «втюхивают» лохам. В начале двадцатого века - не скрыться. Не скроешься, не пропадешь. Скорость возникновения и смены идей удесятиряется. Плохо русскому живописцу. Ломает на пронзительном ветру. Но выжил - закален.
На стене - плазма. Старый фильм. Сытый мужчина средних лет на фото. Камера отъезжает - да это же Нью-Йорк. Вот и Эйфелева башня. Балеты, костюмы, ткани. Бруклинский мост – прародитель ритмичных рисунков на тканях. Промышленники подхватили, дамы Нового и Старого света как с ума посходили. Самый модный модельер - русский Бакст. И посуда тоже. Тарелка украшена копией плаката с Сергеем Лифарем. «Послеполуденный отдых фавна». Взлет новизны раскаляет потребности дамочек.
Подхожу к главной картине начала двадцатого века (не «Черный квадрат», не «Купание красного коня»). «Древний ужас» - страшная, тяжелая вещь. У Рафаэля скрытые противоречия (святость, женственность). У Бакста - каменный, женоподобный идол. Мир рушится, а эта каменная баба кривит бледные губы в жуткой усмешке.

Tags:

Latest Month

October 2018
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner