?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Питер. Май. 2016. 44

Скрадывание звуков, тьма киномастерской, то ли уменьшают потрясение от кинематографа, толи страх нагоняют. «Профессий много, но прекрасней всех кино. Кто в этот мир попал, навеки счастлив стал». Ясно - производственная необходимость: звукоизоляция, отсутствие цвета, но в голову темень навевает иное: уничтожить все - и фигуративность, и абстрактность. Перед кинокамерой абстракция становится фигурной. Ни один художник не нарисует то, что проносится перед глазами героини фильма «Контакт» (Джуди Фостер), когда она перемещается в иные измерения. Верно обратное: никто не может заабстрагировать фигуративность, как это удается сделать Питеру Гринуэю в его работах, но особенно при расшифровке картины Рембрандта «Ночной дозор».
Гринуэй, однако, выдающийся мастер. Даже Дали не удалось, на своих полотнах, так заабстрагировать реальные фигуры, как это сделал Гринуэй. Подавляющее число режиссеров черпают из источника, данного братьями Люмьер: художественная сущность придуманного реализуется автоматически. Выбирая между созданием образа и его движением (что также порождает образы), склоняются ко второму. А это механика, автоматизм. Говорят, на деревьях не растут булки. Неправда: кино, темной своей стороной, отражает подлую, страшную вещь - оно выстраивает автоматизм движения духа. Развитый человек (книги, музыка, живопись) каждый раз по-новому создает образы. Каждый - производство штучное, как суперкар ручной сборки. Развитому человеку тяжела эта работа. Душа устает, истончается, изнашивается. Резерв жизни - постоянное усилие разума. Пока бьется мысль, даже безногий-безрукий - жив. Великие сползают в кинематографичность. Автоматическое использование готовых образов, сбитых в тысячи, сотни тысяч отдельных кадров. Гораздо легче штучного производства. Но и смерть (духовная) наступает удивительно быстро. Порок кино (и, конечно же, телевидения) - культивирование субъекта, имеющего вместо души духовный «автомат».
Там, где делаются фильмы, иллюзий не строят. Знают, что делают. Губят человека. Оттого и оббивают помещение черным войлоком. Как камеры для буйно помешанных. Дело не только в образном автоматизме. Автоматизм мысли также присутствует. Телевидение, кино, Интернет - близнецы массовому производству товаров. Родня они автоматизму потребления. Крепчайший наркотик современности. Идеальный террариум для вскармливания чудища двадцатого века - толпы, массы.
Заметил вдали просвет. Вышел на съемочную площадку. Выставлен свет. Софиты выхватывают из черноты кабинет следователей-полицейских. Два актера со знакомыми лицами (фамилий не помню) односложно выражают мысли о каком-то покойнике (автоматизм телевидения, поток приучает к насилию, убийство не воспринимается как нечто неординарное, таинственное). Труп - женский. Громкие размышления на тему: «Если молодая, так кому было убивать?»
Кричат из полумрака: «Эй! Кто такой? Кто пустил? Уберите!» Взрываюсь: «Чего орете? Чем помешал? У самих все двери распахнуты, оборудование валяется. Надо начальству указать на безобразие». Из темноты возникают двое крепких. Актеры прерывают диалог. Один ворчит: «Что такое! Время. Снимать-то будем или орать будем?» Крепкий хватает за руки. Успокаиваюсь. Загробным голосом: «Отпустите! Еще раз тронете - греха не оберетесь. Я - депутат. Из судов не вылезете». Один молодчик, на повышенных тонах: «Ах, депутат! Тем более. Ненавижу вас, дармоедов». Другой (отпустил руку): «Документ есть?». Залезаю в карман, вытаскиваю корочку. И второй тут же убирает руки. Начинают спокойно объяснять, что производственный объект. Объясняю: «Ворота распахнуты, а иду в музей. Как туда добраться?» Парни (совсем миролюбиво) «Ах, музей. Так вам направо, как выйдете».
Разворачиваюсь, выхожу на солнышко. Трактор тарахтит. Воробьи щебечут. Иду под колонны, к главному входу. Оглядываюсь. У ворот павильона выставили в охрану одного из парней, который хотел меня задержать.
Экспозиция начинается сразу в вестибюле. Выставлены съемочные аппараты - блестящие деревянные ящики с линзами, наподобие фотографических, только сбоку ручки. Берешь - и крутишь. Старинные фотографии ресторана «Аврора». Реквизит - платья, башмаки, шляпы, бутафорская еда и напитки. Вот обеденный стол из фильма «Три толстяка». Восковые яблоки, груши, виноград. Оружейник Просперо, в цепях, сумел швырнуть в жирные хари кость. Она шлепнулась на тарелку с куском торта, забрызгав манишки жрущих. Вот она, знаменитая тарелка, а на ней - муляж бисквита.

Tags:

Latest Month

September 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner