i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу (часть 331)

В СССР официальные эксперименты с роком были высокопрофессиональны и талантливы. Вокально-инструментальные ансамбли. Все сдержанно. Никаких визжащих гитар и рычащих барабанов. Люди слаженно поют. Духовая секция спрямляет резкие музыкальные выпады. Великолепный вокал. Девочки на подпевках. Рождались ансамбли-шедевры. Чего стоят только «Песняры» с Мулявиным. По радио, в программе «Рабочий полдень», «Песняры» - щемящие, ласково-грустные, потрясающие.
Даже Андрей Разумов, занявший по отношению к отечественным ВИА отрицательную позицию, однажды прискакал ко мне с диском-гигантом «Песняров» и заявил: «Ты должен это слушать». Выволок из портфеля номер журнала (то ли «Ровесник», то ли «Кругозор»), в котором рассказывалось о гастролях «Песняров» в Америке. Сообщалось, что гастроли прошли с огромным успехом. В Америке «Песняры» проходили по разряду фолк-групп. Андрюша был рад. Он повторял: «Ведь можем же! Можем! И талантливые люди есть, и аппаратура».
В то время Андрей учился на первом курсе Чувашского государственного университета, на машфаке, и играл в студенческом ВИА на ударных инструментах. Ансамбль показывали по чувашскому телевидению. Зрелище было убогое. Андрюша вяло ударял палочками по барабанам. Один раз даже робко коснулся медной тарелки. Звук был слабенький – «пши-и-и-их…». «Песняры» же мне понравились.
Еще больше понравился ансамбль «Ариэль». Он мне до сих пор очень по душе. Опять же диск принес Андрей, как и пластинку «Арсенала». Про «Арсенал» он сказал: «Арсенал» - это Козлов. А Козлов – это лучший саксофонист Советского Союза. Он один из лучших саксофонистов мира. Слушай и наслаждайся». Пришлось уточнять, отчего это Козлов Алексей – лучший. «Лучший он оттого, что американский посол в Москве пригласил «Арсенал» к себе в посольство, в гости. Никого не пригласил, а Козлова пригласил, и они дали концерт. Про это потом написали все американские газеты. А после этого, на Новый год, выступать Козлова в Кремль пригласил Громыко».
Пришлось возражать, что музыкант необязательно хорош, если про него пишут в Америке. Америка – не эталон. СССР – эталон. Тут мы с Андреем поругались, и он хотел забрать пластинку. Но я не отдал. Оставил послушать. Слушал внимательно (все же авторитет Андрея сработал). Классная музыка!
Познакомился и с «Поющими гитарами», и с «Самоцветами», и с «Веселыми ребятами». Шикарная была команда – «Голубые гитары». Всех этих артистов слышал вживую, выступали с концертами в Новочебоксарске.
В ДК «Химик» пели зарубежные исполнители: Бедрос Киркоров, Бисер Киров (у матери даже сохранилась его фотография с автографом), Радмила Караклаич, ансамбль «АВС», был Чеслав Немен и другие поляки. Были и немцы – какие-то солидные мужики в смокингах, исполнявшие все произведения на клавишных, электронных инструментах немецкой фирмы «Vermоnа».
Бисер Киров оказался классным парнем. После концерта они сидели и немножко выпивали с отцом. Киров отлично разговаривал по-русски, и, в итоге, они пели дуэтом.
Обидно, но я забыл, как называлась югославская группа, которая понравилась больше всего. Югославы были молоды. Было их пятеро, в мятых бархатных штанах и расхристанных шелковых рубашечках невообразимой раскраски. Если у «АВС» была потрясающая аппаратура (огромный, грузный компьютер, такой же, как у «Emerson, Lake an Palmer»), то у этих бродячих музыкантов в качестве клавишных использовался рояль, стоявший под белым чехлом во Дворце культуры. Никаких дудок и саксофонов, что мне понравилось. Однако усилители и колонки были огромные, «маршалловские». И барабанщик был бог.
Ребята обрушили на переполненный зрительный зал море электрических звуков. Галерка завелась моментально. Хлопали, повскакали с мест, свистели. Молодежь не смогла удержаться. Появились танцующие в проходах. Танцы увидел впервые. Потом в Питере, в рок-клубе, в Москве, на всемирном фестивале молодежи и студентов, в восемьдесят пятом, танцующих перед сценой было множество.
Такое родилось самовыражение. Музыка вытолкнула. Живой, раскаленный рок. Гитарист стоял у края сцены, поставив мятую бархатную ногу на контрколонку, и гнал бешеное соло. Ударник расстегнул рубашку, мотал длинными волосами и бил в барабаны, словно из последних сил. Солист кричал в микрофон и бил по клавишам рояля. Бас-гитарист стоял в глубине сцены, у стены колонок. Он играл роль скромного парня. Даже застенчивого. Он никуда не двигался, одинокий. Но совсем не одиноким был мощный, утробный рев, который пер с авангарда сцены.
Весь партер сидел в недоумении. В партере, вместе с братом Олегом и отцом, среди городского начальства сидел и я. Меня перло. От задницы, вверх, медленно пошли стада мурашек. Они шли к башке, а там, сквозь заросший в младенчестве родничок, уходили светлой пылью в пространство. Неожиданно окреп хрен. Он встрепенулся, а потом пошел в рост. Сквозь него напряглась и пошла потоком горячая, не мотивированная похоть. Голых баб вокруг не было. Это была, можно сказать, святая похоть. Через низ живота к сердцу. Сердце превратилось в огромное, ласковое животное. Сначала были тяжкие удары, своей мощью подпершие мозги, а потом сердце уже не бухало, а как будто ворочалось, словно ленивый, влажный крокодил. Шаловливые мурашки сливались в единый поток с теплом, шедшим от живота. Союз хрена и задницы. Смесь, горячая, прет тебя вверх. Ты будто бы вот-вот взлетишь.
Заметил лицо Иванчика. Он сидел с краю. У Юры лицо было покрыто красными пятнами и словно омертвело. Ясно – у него тоже «союз хрена и задницы». Крикнул ему: «Классно!» Но мощь звука была столь велика, что он ничего не услышал.
Отец молчал. Происходящее не сцене и в зале ему не нравилось. В зале происходило то самое, против чего власть выстраивала бастионы из «Верасов» и «Добрых молодцев», Юрок Антоновых и Аллок Пугачевых. То есть творилось страшное. Происходил стриптиз. И хотя мальчики и девочки не оголялись внутренне, духовно это было абсолютное разоблачение. Это не Бисер Киров. Тут посерьезнее. А спрос с кого, за это коллективное буйство? С первого секретаря. А секретарь кто? Мой отец. Ты зарабатываешь «пятерки» и ходишь паинькой во имя чего? Во имя гордыни, эгоизма и – потому что любишь отца. Родители уверены – сын Игорь не подведет.
Если за этот рок-концерт дадут по шапке отцу, то дадут по шапке и мне. Не только труд отца, но пойдут насмарку честолюбивые мечты матери. К чертям собачьим полетит мое трудолюбивое занудство. Окружающие будут этому удару рады.
Tags: Заметки на ходу
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment