i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Питер. Май. 2016. 35

Иван Ф. (профессор, доктор искусствоведения) худ, высок, сед. Про Свиридова говорил тепло, проникновенно, а справка о К.Р. и его пьесе - долгая, формальная. Ощущение - тоном изложения материала отталкивал зрителя-слушателя от этого К.Р. и спутавшегося с ним Глазунова. Иван Ф. находился в «разобранном» состоянии. Интеллигентные лекторы мягкоголосы, проникновенны (как радиочтецы лирических стихотворений). Да еще и логичны. Иван Ф. этим вечером напустил «мягкости», но частенько забывал, о чем говорил в предыдущем предложении. Доктору искусствоведения требовалось лекарство. Как говаривал Воланд, «подобное лечится подобным». Длинногривый сосед почувствовал в лекторе страждущую душу. Ерзал, вздыхал глубоко, выдыхал благородный дух коньяка. - «Песнь учеников Иисуса», - воскликнул Иван Ф. - Праздник возвышен. Анданте». - «Трубы левитов, - глубоко сглотнув, продолжал Иван Ф. - Адажио».
Старушка слева будто умерла. При рассказе о сирийской пляске (ленто) обернулся, в полутьме глаза соседки блестели, но она не мигала: «Может, отмигалась? Нужно положить на веки пятачки», - греховно предположил порочными своими мозгами. - «Ах, да, чуть не забыл про предпоследнюю часть драмы, о «пастушеской свирели». Как очевидны переклички музыкальных тем! Вспомним «Пастораль» из «Метели» Свиридова. Не забудьте, сравнивайте», - лепетал профессор. Старушка-соседка игриво передернулась, словно юная дева, услышав любовное признание кавалера. - «Константин Константинович предчувствовал горькую участь монархии, а может, и самого царского семейства. И это в начале Мировой войны, когда дела у русской армии шли весьма недурно», - смело излагал специалист эстетических наук. В этот «подъемный» период благожелатели пристраивали Сережу Есенина в Царскосельский госпиталь. Морис Равель ушел на фронт. Вернулся отравленным газами, больным. Писал пьесы для однорукого друга-пианиста. Руку товарищ потерял на фронте. Может, Равеля и Зощенко немцы «обрабатывали» хлором в один и тот же день?
А Иван Ф. (вынырнув из воспоминаний), продолжил странные речи: «У Глазунова было много времени, а у Свиридова - мало». Соседка-старушка вновь замерла, остекленев взглядом. После рассказов о песне псалмопевцев искусствовед погрузился в еще большую голосовую мягкость, посоветовал залу выключить сотовые телефоны. «И, уважаемые, - совсем уж угаснув в теплой вате баритона, прошептал Иван Ф., - просьба не вести видео- и аудиозапись исполняемых произведений».
Эстет-профессионал, развернувшись, пошел к большим дверям за сценой (тяжело давалась «поступь» ног старику, они подгибались). Встал перед закрытыми створками, и было слышно в первых рядах, как у него вырвалось: «Ой, черт, не туда». Развернулся на сорок пять градусов влево и, сойдя, держась за стену, юркнул в боковую дверку. Она за ним даже хлюпнула слегка.
Пока доктор искал нужную дверь, створки задней двери распахнулись, хлынул поток оркестрантов. Расселись меж черных пюпитров, как охотники в редких камышах, настраивались по первой скрипке. Парень (очень даже ничего из себя), ласково, как ленивый пастух кнут, тащил вдоль струн смычок. Вторая скрипка - девица, что курила и хохотала недавно на улице - со страстью жаркой вперилась взглядом в симпатягу фронтмена. Так она и повторяла: подобострастное выражение и гипнотический смычок. Первая скрипка резко прекратила эротическую сцену. Моментально замолкло гундение оркестра.
Появился Чернушенко. Он растолстел, и черная рубаха маэстро стала большая, словно парус. Дирижерской палочки не было. Воздел руки к потолку. Оркестр бодро отыграл Свиридова. Ко второму отделению сцену готовили тщательно. К пожилой соседке пришли подружки, а длинноволосый «боевик» исчез. - «Ой, Машенька, хорошо сидишь! Ни близко, ни далеко. Слышимость идеальная. А мы притулились на задворках. У тебя рядом свободно?» - щебетали подошедшие. Когда хочу чихнуть, выпячиваю губы, интенсивно дышу. Ухожу в несознанку. На сцене катали рояль. Переместили к краю сцены железные камышины нотных подставок. Слышались хлопки, звяканье. Рабочие сцены, в джинсах, немолодые и безразличные к музыкальным тонкостям, с шумом устанавливали подмостки для хора.
Появился длиннохвостый. Товарки соседкины исчезли. Сосед (это почувствовалось по свежему запаху) успел «отлакировать». На окружающих смотрел, будто барин на холопов. В таком настроении гораздо легче внимать сложным диссонансам, и парень предвкушал удовольствие от восприятия. Невзначай можно бросить: «Слушал Глазунова. В Капелле давали «Царя Иудейского». Давно хотелось послушать. И вот…». А без стакана сделать это было бы нелегко.
Появился чтец, Народный артист России, Николай М.. Чернушенко появился с шарфом вишневого цвета на шее. Из боковушки высунулся чем-то возбужденный Иван Ф., но его тут же «аннулировали», припрятав за дверь. На конструкции, собранные рабочими, полезли хористы. Подмостки круты. Некоторые дамы упирались руками в колени, чтобы одолеть ступеньку. При этом они умудрялись придерживать длинные черные платья. Встали. Николай М. с опаской покосился на Чернушенко (тот имеет привычку дирижировать размашисто). Артист чуть сдвинулся влево. Грянуло вступление. Возвысился в андантино хор. Ноги мои окончательно вспотели. Скинув обувь, остался в носках. До песни учеников Иисусовых принюхивался, не воняют ли носки. Запашок, все-таки, был.
Tags: Питер
Subscribe

  • Между прочим

    В деловом ключе обсудили проблемы Ибресинского района с его руководством. Больная тема: отремонтировали районную поликлинику. Глава республики…

  • Между прочим

    Праздник праздником, но и у урмарских спортсменов есть проблемы и просьбы. Попытаюсь помочь их решить.

  • Между прочим

    Встреча с руководством Урмарского района.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments