?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Питер. Май. 2016. 35

Иван Ф. (профессор, доктор искусствоведения) худ, высок, сед. Про Свиридова говорил тепло, проникновенно, а справка о К.Р. и его пьесе - долгая, формальная. Ощущение - тоном изложения материала отталкивал зрителя-слушателя от этого К.Р. и спутавшегося с ним Глазунова. Иван Ф. находился в «разобранном» состоянии. Интеллигентные лекторы мягкоголосы, проникновенны (как радиочтецы лирических стихотворений). Да еще и логичны. Иван Ф. этим вечером напустил «мягкости», но частенько забывал, о чем говорил в предыдущем предложении. Доктору искусствоведения требовалось лекарство. Как говаривал Воланд, «подобное лечится подобным». Длинногривый сосед почувствовал в лекторе страждущую душу. Ерзал, вздыхал глубоко, выдыхал благородный дух коньяка. - «Песнь учеников Иисуса», - воскликнул Иван Ф. - Праздник возвышен. Анданте». - «Трубы левитов, - глубоко сглотнув, продолжал Иван Ф. - Адажио».
Старушка слева будто умерла. При рассказе о сирийской пляске (ленто) обернулся, в полутьме глаза соседки блестели, но она не мигала: «Может, отмигалась? Нужно положить на веки пятачки», - греховно предположил порочными своими мозгами. - «Ах, да, чуть не забыл про предпоследнюю часть драмы, о «пастушеской свирели». Как очевидны переклички музыкальных тем! Вспомним «Пастораль» из «Метели» Свиридова. Не забудьте, сравнивайте», - лепетал профессор. Старушка-соседка игриво передернулась, словно юная дева, услышав любовное признание кавалера. - «Константин Константинович предчувствовал горькую участь монархии, а может, и самого царского семейства. И это в начале Мировой войны, когда дела у русской армии шли весьма недурно», - смело излагал специалист эстетических наук. В этот «подъемный» период благожелатели пристраивали Сережу Есенина в Царскосельский госпиталь. Морис Равель ушел на фронт. Вернулся отравленным газами, больным. Писал пьесы для однорукого друга-пианиста. Руку товарищ потерял на фронте. Может, Равеля и Зощенко немцы «обрабатывали» хлором в один и тот же день?
А Иван Ф. (вынырнув из воспоминаний), продолжил странные речи: «У Глазунова было много времени, а у Свиридова - мало». Соседка-старушка вновь замерла, остекленев взглядом. После рассказов о песне псалмопевцев искусствовед погрузился в еще большую голосовую мягкость, посоветовал залу выключить сотовые телефоны. «И, уважаемые, - совсем уж угаснув в теплой вате баритона, прошептал Иван Ф., - просьба не вести видео- и аудиозапись исполняемых произведений».
Эстет-профессионал, развернувшись, пошел к большим дверям за сценой (тяжело давалась «поступь» ног старику, они подгибались). Встал перед закрытыми створками, и было слышно в первых рядах, как у него вырвалось: «Ой, черт, не туда». Развернулся на сорок пять градусов влево и, сойдя, держась за стену, юркнул в боковую дверку. Она за ним даже хлюпнула слегка.
Пока доктор искал нужную дверь, створки задней двери распахнулись, хлынул поток оркестрантов. Расселись меж черных пюпитров, как охотники в редких камышах, настраивались по первой скрипке. Парень (очень даже ничего из себя), ласково, как ленивый пастух кнут, тащил вдоль струн смычок. Вторая скрипка - девица, что курила и хохотала недавно на улице - со страстью жаркой вперилась взглядом в симпатягу фронтмена. Так она и повторяла: подобострастное выражение и гипнотический смычок. Первая скрипка резко прекратила эротическую сцену. Моментально замолкло гундение оркестра.
Появился Чернушенко. Он растолстел, и черная рубаха маэстро стала большая, словно парус. Дирижерской палочки не было. Воздел руки к потолку. Оркестр бодро отыграл Свиридова. Ко второму отделению сцену готовили тщательно. К пожилой соседке пришли подружки, а длинноволосый «боевик» исчез. - «Ой, Машенька, хорошо сидишь! Ни близко, ни далеко. Слышимость идеальная. А мы притулились на задворках. У тебя рядом свободно?» - щебетали подошедшие. Когда хочу чихнуть, выпячиваю губы, интенсивно дышу. Ухожу в несознанку. На сцене катали рояль. Переместили к краю сцены железные камышины нотных подставок. Слышались хлопки, звяканье. Рабочие сцены, в джинсах, немолодые и безразличные к музыкальным тонкостям, с шумом устанавливали подмостки для хора.
Появился длиннохвостый. Товарки соседкины исчезли. Сосед (это почувствовалось по свежему запаху) успел «отлакировать». На окружающих смотрел, будто барин на холопов. В таком настроении гораздо легче внимать сложным диссонансам, и парень предвкушал удовольствие от восприятия. Невзначай можно бросить: «Слушал Глазунова. В Капелле давали «Царя Иудейского». Давно хотелось послушать. И вот…». А без стакана сделать это было бы нелегко.
Появился чтец, Народный артист России, Николай М.. Чернушенко появился с шарфом вишневого цвета на шее. Из боковушки высунулся чем-то возбужденный Иван Ф., но его тут же «аннулировали», припрятав за дверь. На конструкции, собранные рабочими, полезли хористы. Подмостки круты. Некоторые дамы упирались руками в колени, чтобы одолеть ступеньку. При этом они умудрялись придерживать длинные черные платья. Встали. Николай М. с опаской покосился на Чернушенко (тот имеет привычку дирижировать размашисто). Артист чуть сдвинулся влево. Грянуло вступление. Возвысился в андантино хор. Ноги мои окончательно вспотели. Скинув обувь, остался в носках. До песни учеников Иисусовых принюхивался, не воняют ли носки. Запашок, все-таки, был.

Tags:

Latest Month

August 2018
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner