i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу (часть 325)

Миша в детстве рычал порой от усталости и бессилия, но карабкался на дикую скалу жизни. Ему было ведомо, что мы на краю пропасти. Детство – это когда со страшным ты ближе всего. Лгут – «дети, цветы жизни».
Ну, а коли страшно и пусто, то и жить нужно соответственно – пахать, как никто другой. Работать, например, над линиями человеческого тела. Точность – одно из проявлений бесконечности.
Младший брат не работал, как я, дворником. С первого раза поступил в Академию художеств. Например, дочь моей одноклассницы Майки Любимовой поступала в Академию пять раз. А бывали люди, поступавшие в Академию десять раз подряд!
Миша поступил с первого раза. В Ленинград, в наш город. Хотя я возил его в Москву, в подозрительное заведение, основанное Ильей Глазуновым.
Я был рад. Созданный матерью, Миша, как оказалось, устройство работоспособное и надежное. Миша провел детство в первых рядах, как боевой барабанщик. Он выбрался из дебрей детства и юности и теперь явился в образе боевой машины, готовой осваивать свою делянку бесконечности.
Кто-то хочет от этого труженика, чтобы он не был эгоистом? Сначала попашите так, как пахал брат. Да имейте таких родителей – мать и отца, которые пахали на своих детей. А то всё какая-то рвань и пьянь! Все лезет, и наглее других лезет, в первые ряды.
Годы учебы в Академии Миша провел в общежитии на второй линии Васильевского острова, напротив дома, в котором умирала Таня Савичева. В соседях у него была талантливая рвань и пьянь. Рвань и пьянь слушала «Авторадио» и пила, порой сутками. Постоянно крикливые, нетрезвые бабы. Учеба так себе – с двоечки на троечку. Миша – в мастерской. День и ночь. Или в Эрмитаже. Или в Русском музее. Часами. Копирует.
Мы, когда бываем с Мишей в Эрмитаже – сразу к его любимым итальянцам. Там есть зал, где висят полотна Джованни Тьеполо. Тьеполо пленил брата больше всего. «Это – большой европейский стиль, - важно изрекал он. – А я, по натуре, немец. Немецкие художники славились своим трудолюбием и плодовитостью. Хочу быть, как немец», - заключал Миша.
Первая Мишина «любовь» – Семирадский с Бакаловичем – стала уходить на второй план. «Классные художники, - заявлял брат, - но порода чисто буржуазная. Рисовали на продажу. А вот Тьеполо немцы хорошо прочувствовали. Именно итальянца немчура пригласила расписывать одно из самых красивых зданий в Европе – епископский дворец в Вюрцбурге».
Тут Миша доставал альбомчик с видами этого немецкого городишки. Начинались рассказы. Сидели в мастерской, на Васильевском. Мишу несло. Тьеполо расписал купол дворца. Самый большой купол без опор. Самая огромная фреска в Европе. С фотографий из альбомчика в серый сумрак мастерской изливался золотистый цвет. Брат увлеченно втолковывал мне про лепную скульптуру, украшающую эту чудесную роспись. Я слушал рассказы про архитектора, поставившего дворец.
В Академии основательно читали историю искусств. Брат был человеком увлекающимся. Мне пришлось прервать словесный поток заявлением, что Вюрцбург, помнится, разбомбили во вторую мировую войну.
После первого курса, когда брату стало тяжко, в Питер рванула мать. Они с Мишей жили год вместе. В общаге. С идиотским «Авторадио» и пьяными художниками. Отгородились занавесочкой. Спали на одной кровати.
Характер мамы - походный. Роскоши и удобств - не нужно. Лишь бы было где переночевать. Конец девяностых, мама жила только на пенсию – ничего, устроилась в Академию натурщицей. Зато Миша был сыт, а вечерами, в воскресенье, они с мамой ходили в филармонию.
После этой «вылазки» матери в Питер мы с братом Олегом и с женами решили – продаем квартиру на Волге, взамен покупаем квартиру в Питере. Ирка около года, как риэлтор, искала в Питере подходящие варианты. А Миша, окончив Академию, больше года жил в коммуналке, с которой мне помогли друзья.
Миша терпеть не может «Русское радио» с припевкой «все будет хорошо!». Ведь знают же, скоты, что «хорошо» не будет! Об «Авторадио» я уж и не говорю.
В середине восьмидесятых родители ездили на курорты поврозь, и не на море, а в Кисловодск или Пятигорск. Почему-то осенью или зимой. В поездки папа брал Мишу. Однажды увез его в санаторий «Форос». Я был в этом санатории, под окнами номера, в котором они жили. На южных фотографиях Миша тихий и задумчивый.
Tags: Заметки на ходу
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments