i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу (часть 322)

«Теперь у меня другая вера, - сказал Миша. – Вера точности. Рисуешь обнаженного человека. Или его череп. Или, скажем, руку. И чем точнее ее изображаешь, тем она прекраснее. Но имеется ли у точности изображения предел? Такого предела нет. В общем, как со святыми. Или, например, с самим Богом. Вокруг – бесконечность. Бог и святые говорят тебе – бесконечность прекрасна, потому что есть мы, совершившие прекрасные поступки. А отчего эти поступки прекрасные? Оттого, что они противостоят поступкам безобразным, которые, суть, дьявольское творение. Я, дурак, чуть в это не поверил. Теперь думаю – на хрена мне какие-то посредники между мной и бесконечностью. Да еще и размалеванные лубочными красками. Как мой Стефан в Казанском. Сколько людей идут к этому изображению. Иногда бываю в Казанском – лобызают, простодушные, ноги моему Стефану.
Пусть тело человека, самое прекрасное явление природы, будет единственным моим посредником с бесконечностью мира. Что есть моя жизнь? Процесс углубления во все более точное изображение человеческого начала. Голый человек. Мужчина или женщина, как открытый ход в бесконечность. Мне приходится все более и более уточнять эту границу. Процесс уточнения границы моего «я» с бесконечностью и есть моя жизнь. Вообще жизнь, а не только как художника. И никакого тебе Бога».
Подобные речи радуют. Мысли безрадостные и точные, с которыми возможно жить. С братом согласен. Никакого бога. Как и дьявола, впрочем. Существование черного и белого одновременно. Серое. Разделение на рай и ад – тупость, пригодная для слабонервных.
Пустота - она и есть пустота. Не плохая и не хорошая. Весь ужас начинается с рождения, с принуждения жить. Хорошо, если мать или отец окажутся умными – сами нанесут тебе смертельную рану. Хорошо, хоть родные это сделают. Не чужие – грязными руками и тупым ножом.
Миша говорил про роль матери в этом деле. Мать делала все, чтобы и я, и Миша пришли к тем выводам, которые сделали о жизни на сегодняшний день. Мама терпеть не могла попов, церковь. К церковному разврату духа мама (как и отец) относились брезгливо, ничем церковным ни души, ни мозги нам не пичкали. К церковным вольностям мама относилась брезгливо, как и к невоздержанности в половой сфере. Она терпеть не могла телесного разврата.
Арифметика, классическая механика, Вольтер, Дарвин, Маркс, трезвость и отсутствие склонности к самообману. Линия жизни. В итоге, ты, следуя ей, оказываешься прав. Это линия жизни моя, Олега и Миши. Это линия жизни наших родителей.
Мы стремились к точности существования. Иванчик бросился за вторым образованием в МГУ, Седулькин опустился в омут эзотерики. Я не могу поверить, что люди – это орудие, из-за них не стоит даже мизинцем шевельнуть, не то что заниматься какой-то бескорыстной деятельностью.
Нас влекло пространство. Точнее – бесконечность. Иванчику она являлась в виде космического корабля, плывущего в мертвой пустоте. Седик купался во внутреннем пространстве – писал стихи, создавал картины, любил свою К. А она его нет. Мне милее бескрайность общественных отношений.
Мы не допрыгнули, куда хотели. Мы оказались недостойны великой пустоты. Иванчик пилит доски, Седик инвалидствует с полоумными бабами. Ларра спился, а я ошиваюсь с мегафоном, все куда-то призываю людей. Чем занимается брат Олег, я вообще не представляю.
Миша оказался талантливей нас. Он, было, шагнул в сторону чуши про ад и рай. Опомнился. Нынче он там, где ему и нужно быть. На краю пропасти. Уточняет границы человеческого. С карандашом в руке. А что делать? Бесконечность мертва. А мы живы. Живость отгораживает нас от истины. Нам остается один ряд бесконечности – бесконечность уточнения границ. Нечто филоновское. Тот хотел художественными средствами разъять мир на атомы, дойти до абсолютной точности. Понимал – это недоступно. Страшно тосковал. Появлялись картины типа «Пир королей»: шикарная, в болезненных, фиолетовых тонах. Вопль комиссара из народа в страшной пустоте.
Малевич с «квадратами». Тоже нужна точность. Точность нулевой формы. Не получилось. Это Малевич что-то вкладывал в «квадраты». И Гончарова что-то засовывала в свои кубообразные фигуры крестьян. Простой человек говорил: «Чушь. И я так смогу. Без всяких сложностей». И рисовал точно такой же черный квадрат, как у Малевича.
Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments