i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Москва. 20-24 апреля 2016 года. 33

Лестница в Инженерном корпусе Третьяковки вилась белой спиралью. Перила сплошные, из белого мрамора, а там, где толстыми пластами лежит камень, поручни светло-коричневые. Лампочки маленькие, вкручены вглубь камня, пошедшего на сооружение лестницы-ленты. Есть и широкий лифт со светлыми стальными дверями. Туда входит инвалидная коляска. Всего три этажа, но потолки высокие, и все сооружение выглядит, словно большая красная шишка, выросшая справа от основного входа в галерею. На каждом этаже просторные холлы, залы, в которых можно просмотреть фильмы, провести собрания. С потолка в лестничный проем свешивается длинная люстра. Маленькие хрустальные шарики нанизаны на прочные нити. Сияющий пронзительными лучами перевернутый столб света (длинный, узкий водопад) низвергается с вышины. Суперсовременно, не навязчиво.
Рокотов - на втором этаже. Стены выставочного зала отделаны густо зеленым. Портреты и немного пейзажей. Работы художника собирали со всех музеев, из частных коллекций. Худенькая женщина-экскурсовод объясняет большой толпе зрителей: «А вот Отрадное. Рокотов писал церковь Успения - семейную усыпальницу графов Орловых. История церкви типична - после революции разграбили. Потом - учебное заведение. Хорошо, что не склад с овощами. Лишь недавно начали восстанавливать».
У столичных дамочек-экскурсоводов случаются приступы злобы. Много яду. Отрава слов некачественная, брызжет без разбора, заражая все вокруг. Не выдержал, спрашиваю: «Уважаемая! Церковь разрушили в февральскую или в октябрьскую? Кто - крестьяне Отрадного или злобные красноармейцы? И как десятилетиями в здании действовало учебное (и весьма полезное для народа) заведение, если церковь разрушили? Значит, восстановили? Что за хозяйство возникло в селе? Насколько успешное? Рассказываете - так про все, а не лейте слезы по графьям. Сомневаюсь, что вы, уважаемая, из знати».
«Не мешайте экскурсии», - решительно заявила сотрудница галереи. Пыл прошел, устал от бесполезности что-либо объяснять гражданочке.
Заметил упорную соседку по очереди. Подошел: «Как? Выяснили? Эпигон или не эпигон?» Дама: «Таскаешь семью по выставкам, упираются. Так противно иногда. Что у них в головах? Не эпигон Рокотов. Мощный художник. Большое дело сделал. До него русских живописцев рисовать вельможных особ не звали. Рокотов первым из русских изобразил Екатерину II. Делал это дважды. Оба портрета - здесь!» «Оба портрета хороши, - подхватил приятную беседу. - Один, что поменьше, висит во дворце, в Павловске. Сюда привезли. Поздоровался с «павловской» Екатериной, как со старой знакомой. Павловский парк очень люблю». «Согласитесь - интересно же, - встрепенулась собеседница, - первый русский, который делал портреты царей. Дело не в царях, вы же понимаете. Великий Лосенко, тот, что отличный портрет актера Волкова сделал, к высшему кругу допущен не был. А ведь о Лосенко даже Державин оду написал. Смог только Федор Рокотов». «А вы замечали, что женщин живописец изображает по-особому. Об этой «особинке» дошли слухи и до Екатерины, и до других сановных дам. Созданными образами мастер не выходит за рамки, ничего не навязывает. Строгим реалистом назвать его нельзя. Ну, с мужчинами ясно. Больше правды. Взять портрет Майкова. Или воина Орлова - ленты, ордена. Правды больше. Жизнеутверждающее высокомерие графа Орлова. Ум Майкова. Есть и циники. Портрет молодого человека - глуповатое изумление перед жизнью. Горько, что годы изотрут восторг в тисках обстоятельств. Или вот Струйский. Федор Степанович не боится доискиваться человеческого в человеке. Распахивает в лицах внутренний мир…». «А женщины, - прервала мое словоизвержение собеседница. - Среди женских образов одна неудача - старуха Скуратова. Вокруг головы черный нимб, страшный». «А вот «Девушка в розовом» - лучшее во всей экспозиции». «Да-да, точно, согласна. «Девушка в розовом» - чудо». «Отобрал в цвете, в образе самое необходимое. А необходимое в женщине - лирическая составляющая. Сегодня - важно. Достала девичья разнузданность, сквернословие. Здесь, на выставке, - сердечность, чуткость, ласковость. Что-то неуловимое в образе - чуть-чуть не досказал, намекнул на изменчивость». «Согласна, у Рокотова нет «деревянных» портретов. Девушка не просто в розовом, а с бантиком. Его волшебная фантазия, как бабочка, порхает над высокой прической незнакомки. Полутона. Оттенки. Что имеет мастер? Еле различимые оттенки, а он их - слой за слоем. Чудесно получается. Тактично так. Лица прелестниц изображены светлыми. Такое чувство, что по портретам рассыпаны розовые лепестки. Так Федор Васильевич умеет нарисовать складки. И не жемчуг, а капли росы - вот впечатление».
За нашими спинами встал парень - длинноногий, в затертых джинсах, алой кофте с капюшоном. На спине - герб Советского государства и буквы: «СССР». Слушает наше «курлыканье». Неожиданно вмешивается: «Не преувеличивайте. Художник - вторичен. Учителя-то с Запада. Легкие полутона - подделка под Леонардовское «сфумато».
Tags: Москва
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments