?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Очередь. Семья. Они - передо мною. Неспокойны. Мать - центр. Дородна. Муж хлипкий, покорный. Клетчатое пальто, кепка с кнопкой на темечке. Дочка худая, дерганая. Фигурой в отца. Была бы, как мать, энергична, да отцовская кровь подпортила. Энергия заменена капризами. Целеустремленность - претензиями. Зять высок, спокоен. Дуб. Капризная дочка ест его, как червяк, долбит, как дятел. А он – будто и не замечает. Терпит.
Молодая брюзжит: «Зачем вытащили? Какие англичане? Завтра - в дурацкую контору. Как изматывает - сил нет. А вы тащите, черт знает куда». Мамаша упорно сопит, жует воздух губами, блеет. - «Сашка, - молодая - мужу, - если картины не понравятся - ухожу. Только ради матери. Пойдешь со мной, если уйду раньше?» Парень-дерево, басом: «Угу». Девица егозливо трепещет, переминается в модных сапожках с ноги на ногу. Наконец: «Пойду. Не с вами же стоять. Саша, возьмете билеты, позовешь. Пойдешь в скверик, где медные рамы свалены в кучу. Я - там, на лавочке».
Есть мощные талантом, но такие же егозливые, мастера. Коржев. Школьником - в эвакуации, в Башкирии. Там рисовал суровый быт. Не воевал, а изуродованные тела воинов (обожженные, безглазые) всовывал в рамки по самое «не могу». Таков был и Нагибин в литературе. За что изуродовала война бойца (идея, родина, дух) - не говорилось. Просто увечья, и весь мир в долгу перед безногими, безрукими, безглазыми, с металлическими пластинами вместо черепных костей. Пошловатый «клоун» Веллер дошел до абсурда, написав «Самовар», да Каледин «постарался» в «Смиренном кладбище».
Суть шестидесятничества - разрыв общественно значимой мечты, идеи и трудностей жизни. Страшная операция - трудности жизни остались, хребет идеи вытащили, оболгали, надругались. При этом надували щеки, словно могли предложить что-то новое. Рисовал ли Коржев в стиле «ню»? Рисовал. Любимый Дейнека - писал. И Самохвалов. Женщины Самохвалова, Дейнеки совершенно иные в обнажении, нежели коржевские обнаженные. Там, хоть и голая, да жизнерадостная. У Коржева - сонная, увядшая (хотя и в красной косынке). Еще один советский мастер - Нисский (певец очеловеченной природы) - обнаженных стеснялся. С мужским началом у него все в порядке, а вот раздетые не входили в его художественный метод. После смерти мастера, за диваном, у Григория Нисского обнаружили пыльный холст - там была великолепного исполнения «обнаженка». Никто не видел, как мастер работал над этим полотном. Не подозревали, что есть такое. Очевидно, Нисский стеснялся своего творения. Гелий Михайлович Коржев не просто не стеснялся. В отличие от Дейнеки, Пластова, Самохвалова, он намеренно лишал женскую красоту идейных смыслов. Гелий Михайлович не желал влезать в обязательные для советского искусства схемы - трудовой подвиг (Пластов), военное противостояние (Дейнека), советские праздники (Самохвалов), вожди и официоз (учителя Герасимов, Бродский, Налбандян). Он не издевался, как последыши-негодяи (Комар и Меламид). Хуже - он талантливо, мощно сопротивлялся иным, не менее мощным и талантливым, противникам. Коржева, по мастерству, можно поставить в один ряд с Дейнекой. Но у Гелия Михайловича разбившийся «Егорка-летун» (народ и итоги его подвига - разбившиеся и инвалиды да вдовы) и дейнековская работа «Сбитый немецкий ас» - противоположны. Коржев упорно разрушал то, над чем работали рядом с ним его товарищи-фронтовики, дети войны. Егозливый Нагибин - вот его союзник. Ценю Гелия Михайловича за то, что тлетворный дух шестидесятничества, в миазмах которого мы задыхаемся сейчас, «отравил» меня. Люблю лучших его представителей - стихи Ахмадуллиной, прозу Нагибина, ерничество Довлатова.
У Коржева была совесть. Он понимал, что разрушает. Мучился в поисках ответа на вопрос: «А что дальше?». Работал кисточкой, красками, стараясь найти ответ. Ничего не нашел. Тридцать лет отрабатывал схему подвижничества Дон-Кихота (вот истинна атеистическая книга - рыцарь, возбужденный не Христом, а Дульсинеей - грустный клоун, не сумевший бы и дня прожить без Санчо-Пансы).
Был (а как же иначе!) и библейский цикл. Художник всю жизнь наполнял смыслами простые натюрморты. Отказался дядя от официоза, который был свеж, не протух, поскольку воплощали его коллеги по цеху одинокого Коржева. И это (мастер убедился в этом при жизни) - не то. Жевано-пережевано. Чутко улавливал, как его опасные усилия живо подхватывают ремесленники - Рязановы, Марки Захаровы, Брагинские, Григории Горины, сочинитель убогих «гариков». Без так называемого «официоза» все трещит, рушится. Тогда - противно. Сегодня - полный мрак. Кончились духовные муки парадоксалистов.
На старости лет мастер встретился с «нечистой силой». Фантастические существа являлись, словно призраки Гойи. Назвал их тюрликами. Мутанты обступили живописца. Уроды вытеснили Библию, Сервантеса. 90-е годы. Вылезло нехорошее в народной природе – безделье, жестокость, потрясающая жадность. Отстал мастер. Шел впереди Антониони и Фрэнсиса Бэкона, а закончил гоголевскими фантасмагориями. «Молчание ягнят» с Энтони Хопкинсом и «Адвокатом дьявола» с Томом Крузом (кстати, фильм посильнее «Фирмы» - Сиднея Поллака) – вот команда старика. Вот этих бы «тюрликов» увидеть! Душа развращена уродством, просит визуальных воплощений дикости.
Не успеваю. Жаль. Те, что стояли передо мной, сдались. Зять-дуб, папа в кепке пошли искать вертлявую молодуху. Мать - осталась. Умница. Затеял разговор. Дама недовольна поведением родни. Раздражена: «Я, - говорит, - в школе преподаю рисование. Хочу проверить: Рокотов - эпигон, подражатель или величина самостоятельная. Некоторые убеждают, что Рокотов манеру перенял у графа Ротари».

Latest Month

August 2018
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner