?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Звонил М.. Добрался до Ленинграда. Советовал обязательно сходить в Инженерный корпус Третьяковки. Выставка английского портрета. А еще Федор Рокотов.
В гостинице, после шведского стола, с трудом застегиваются брюки. Металлический крючок может не выдержать - пиши - пропало. Страхую ремнем. Он должен быть чуть туже, чем давление брюк. Предохранение от разрыва, позора, недееспособности. Живот, полный мучным, страдает. Приходится втягивать. Дышать трудно, а идти к лифту нужно, поторапливаясь. В кабинке скоростного подъемника со всех сторон зеркала. Стенки серо-серебристые. Высокий желтый китаец. Лыбится, обнажая небелые длинные зубы. Престарелые дамы (говорят по-французски) серо-серебристые с ног до головы, что и стенки кабины. Сливаются, и отчетливо видны глаза, водянистые, зеленоватые.
На улице, опять же, все серое. Сухо. От вчерашней влаги на асфальте нет и следа. Автобусы китайские, с зеркалами обзора, похожими на муравьиные усики. Хорошо, что у меня крепкий живот. Нет необходимости вести с ним партизанскую войну, схоронившись за буграми кресел, подавляя любые попытки его восстания. Не нужно боевое оружие - фестал, эспумизан. Поэтому успеваю занять переднее сиденье. Снимать на камеру город удобно.
Журчит музыка - «Modern Tolking». Машина катит мягко. Разговоры тихие. Люди солидные. Речь шелестит, словно мелкий дождик по осенним листьям. Ничего не разобрать. Трезвость. Послетрезвость (назовем ее усталостью). Ни смеха, ни возгласов. Партия социалистического толка. Когда Ильич ехал в третьем классе из Гельсингфорса в Питер, в вагоне было накурено, гоготали солдаты, клацали винтовки. Какой-то моряк пел «Яблочко». Бабы переругивались, дремали. Два-три младенца орут. Ленин, перекрикивая стук колес, задает вопросы нескольким служивым: что в деревне? А на фронте? Что с хлебом и куда подевались генералы? Солдаты что-то говорят в ответ. Ильич ничего не слышит, но делает лицо заинтересованного человека. Думает о Петросовете. Как там Троцкий? Выскочил, а дальше? Из какого штатовского лабаза? Жив ли Шляпников? Что поделывает «впередовец» Луначарский? Расстрелять бы, стервеца, но людей маловато. Могут самого к стенке поставить на любом полустанке.
«А хлеба в Питере - на два дня», - слышит прорвавшиеся сквозь махорочный дым и тяжелые мысли солдатские слова. - «А что сегодня сам-то буду есть? Где ночевать? Если «затея» накроется, придется, как Бакунину, через Сибирь - в Штаты. А там что? Подготовка маловероятной всемирной революции? На какие шиши?»
Немецкая тухлая попса. Никакие младенцы не орут. И хлеба - от пуза. Кто говорил, что все церкви в Москве порушили? Сегодня едем по новому маршруту. Цель - Дом Союзов (бывшее Дворянское Собрание). На каждом углу (а их много, улочки кривые) - церковки. Разноцветные, веселые, словно матрешки. Домики низенькие, двухэтажные. Убожество дикое. То, что смогли отстоять взвинченные, нервные люди из общественной организации «Архконтроль». В Амстердаме сляпанные из коровьего дерьма, замешанного с глиной, кривобокие домушки натыканы вдоль каналов. В Москве, в Замоскворечье, - кирпич. Плотные, бордовые, с клеймом изготовителя, кирпичи превращают домик в крепкий «зуб». Эмаль содрана, кусочки отлетели, а домик стоит. Он и под немецкими обстрелами стоял. Каждое строение идеально покрашено, отреставрировано. Дизайн доказывает: из развалюшки - конфетка. Вывески фирм, забившиеся в старинные тесные особняки. Несмотря на реставрацию, домушки не лезут из ряда, не давят на соседей. Все - ровно.
И небо. Оно высоко, не дождливо, как в сухие октябрьские дни. Туманная высота, устав от ночных трудов по просушке улиц от дождя, разлеглась над столицей, распрямилась, сонная, нежная беспричинно. Прохладно. У меня постираны носки, высушена обувь. Пошевеливаю пальцами - ощущение приятно: сухость. Никакого склизкого пота. С маленькими домами-крепышами, игрушками-церковками, кривоватостью, скромностью (как сегодняшние тучи) - только так возникает неповторимое чувство старой Москвы. Этот колорит, можно видеть, даже «унюхать». Пахнет многовековой выдержкой и чем-то лесным. Проплывает большая барская усадьба. Цвета топленого молока, белоколонная, с боковыми пристроями, разлетающимися, как очи близкого человеческого лица. Сохранился сад. Мелькнули Кремлевские башни (под небом покорным - игрушечные). Мимо дома Бажова, мимо Манежа подплываем к зданию Госплана СССР. Охранник у входа, в ядовито-салатовой куртке, с подозрением оглядывает автобус. Входят-выходят с бумагами из будки. Поднимается шлагбаум. Подъезжаем к светло-зеленому зданию Дома Союзов. У входа в подъезды молодежь в желтых куртках. Реют партийные флаги. Шмыгают бедно одетые «православные активистки». Суют нахраписто буклеты: «Восстановим историческую справедливость! Вернем Исаакиевский собор верующим!»

Latest Month

August 2018
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner